Ну, в общем первый машинописный экземпляр Письма я принес в Правление Московского отделения Союза Писателей и отдал его Первому секретарю, Ф.Кузнецову. Для начала.

Реакция была вполне понятная: Феликс Феодосьевич меня убедительно попросил больше никуда письмо не посылать и заверил, что сам передаст, куда надо, примет меры и т.д. Естественно, я в это не очень-то верил, но он предложил мне немедленно отнести в издательство «Советский Писатель» рукописи для сборника снова.

(Перечитывая это свое письмо теперь, в 2019-м, вспоминая подробности, ПОНИМАЮ, какое действие произвело оно на Феликса Кузнецова и на тех, кому он мое письмо показывал. Ведь я посягнул на самые-самые основы их безоблачного благополучия! И представляю, каким ЖИРНЫМ шрифтом вписали они мою фамилию в Черный список своих заклятых врагов. Многие из тех, бывших, как, в частности, и Кузнецов, покинули этот мир, но кое-кто и остался. Остался наверняка и Список. А те, что остались, по-прежнему наверху Пирамиды, как и новые, которых Пирамида очень даже устраивает. Девяностые, может быть, слегка ее пошатнули, а вот «нулевые» и последующие только укрепляли ее. Что теперь и наблюдаем. Но если в период моего «Хода конем» какие-то представления о честности, благородстве еще оставались, оставался и страх у кое-кого «в верхах», то теперь, похоже, и страха нет никакого, а уж о честности и благородстве несерьезно даже и говорить. «Ты, что, пацан, с дуба рухнул? Что за словечки ты лепишь, блин? Иди, работай, лошара, и скажи спасибо, что пока цел…»)