Светлый фон

— Спас? — старуха открыла рот, чтобы лучше слышать свой голос и, услышав его, добавила: — Но ведь ты же там….

— Был там. — Он поддел носком тяжелого ботинка щепку, потом наступил на нее. Щепка затрещала.

— Был, говоришь, — сказала старуха. — А где ты сейчас?

Он с трудом ответил:

— Здесь. Я вернулся.

— Тебя выпустили иль ты сбежал?

— Выпустили. Я отсидел два года.

Она прикрыла глаза, словно подсчитывая годы, потом произнесла:

— Я знаю тебя, ты опять туда попадешь. Когда я тебя приняла и пеленала, ты лягался, как осел.

— Ты меня пеленала? — удивился Спас. Ему не верилось, что его когда-то пеленали.

— Я, я, а то кто ж еще? Помню, что это было в пятницу. Ты родился на Игнатов день.

Спас знал, что родился на Игнатов день и что бабка Неделя была его повитухой, но совсем об этом забыл. Она наблюдала за ним, все так же сидя под черным кипарисом.

— Тебе, должно быть, больше шестидесяти, — проговорила она.

— Шестьдесят один стукнул, — отозвался он.

— Еще молодой. Есть еще порох в пороховницах.

— Есть, — согласился Спас.

— Конечно, есть! Погляди на себя — настоящий богатырь!

— Богатырь, — механически повторил он.

Его жена и отец вдруг заговорили с ним, он их увидел, хотя не был совершенно уверен, что это именно они, а не какие-то другие люди, очень похожие на них. И сейчас их могилы оказались ближе к нему, чем когда он стоял возле них. Сейчас они превратились в живых людей с их глазами и голосами, одеждой и запахами и с другими голосами — голосами предметов и запахами предметов; и глаза людей и животных, их движения слились в одно целое, в золотое гумно, закружившееся перед его глазами, — в бег коней, в искры, летящие из молотилки, в сполохи золотистой мякины, в волны хлебного духа, в вихрь запахов лошадиного пота и нагретого зерна, во взмахи кнутов, сверкающие спирали вил, веялок, сит, в кружение большого решета, в круговерть зачатий и посевов, жатв и сбора фруктов, в перекрестный огонь быстрых взглядов…

— Спас! — позвала бабка Неделя. — А мне девяносто шесть стукнуло. Погляди, какие у меня ноги! Погляди!