— И что?

— Ты проиграла!

Я всё ещё продолжала прижимать шторку, но он переступил бортик и забрался в ванну прямо в одежде. Вода из душевой лейки потекла на него.

— Вылези, быстро!

— Ты проиграла, Тоня, — он смотрел прямо в глаза, и эта пугающая чернота завораживала. — Мы спорили на «хочу». Помнишь?

— И чего теперь? — я часто заморгала, то ли из-за капель, собирающихся на ресницах, то ли пытаясь освободиться от этого взгляда.

Его волосы намокли и повисли сосульками, тонкими струйками вода текла с подбородка и губ. А когда говорил, затекала в рот.

— Я тебя очень люблю. Пожалуйста, не заставляй меня ничего доказывать.

Я почувствовала внутренний озноб.

— У тебя нет других штанов. Ты совсем?

Он прижался ко мне через шторку мокрой одеждой.

— От этого всем будет плохо.

— Ну нифига вы тут устроились, — неожиданно возникший в дверном проёме Лёха заставил нас обоих вздрогнуть. — Можно я к вам?

Он сделал вид, будто собирается снять футболку.

— Пошёл вон! — Амелин развернулся в таком бешенстве, что неловко задел натянутую между нами шторку, и карниз, на который она крепилась, с грохотом полетел вниз. Лейка тоже свалилась и принялась бешено извиваться в ванне, окатывая фонтаном воды всё вокруг. Я присела, пытаясь поднять шторку, чтобы прикрыться, но она застряла под палкой карниза.

Амелин услужливо накрыл меня промокшим полотенцем.

— Пошли оба вон! — не помня себя от злости, закричала я.

Глава 20

Глава 20