— В случае нормальной реализации контрактов только по казеину ваш личный доход в «Кроне» составил бы около шестидесяти тысяч рублей. Фирма «Катран» за полученную информацию по тому же казеину перечислила на ваш счет порядка ста десяти тысяч рублей.

— Сколько потеряла «Крона» на его афере? — бросил Рафинад.

— Ущерб «Кроны» от лопнувших сделок с Первым молокозаводом, а также с заводами Самары и Тулы — около шести миллионов рублей, — ответил Гордый.

Воздух кабинета густел, насыщаясь тревогой. Власов рванул с места и бросился к двери. Чингиз подставил ногу, и начальник отдела маркетинга, споткнувшись, упал, выпятив зад в клетчатых ярких штанах.

— Напрасно вы так, Геннадий Валерьянович, ведь и убиться можно, — проговорил Гордый. — За дверью стоит мой человек, он бы вас все равно не упустил.

— Вы, вы… шпион и стукач, — Власов жалко смотрел через плечо, и щеки его влажно блестели.

— Зачем же так, Геннадий Валерьянович, я выполняю свою работу. — Гордый продолжал щуриться от табачного дыма. — Еще у меня открыт материал по партии алюминия, что вы перепродали тому же «Катрану», любопытное дельце. Есть запись вашего телефонного разговора с Евгением Нефедовым…

— Во курва! — воскликнул Толик Збарский. — Так он нас всех по миру пустит.

Власов сидел на полу, подтянув колени к подбородку, и с вывертом, умоляюще смотрел в сторону генерального директора, но видел только ноги и угол стола.

— Спасибо, Семен Прокофьевич, — кивнул Феликс. — Вы свободны.

Гордый захлопнул кейс, отодвинул тяжелое кресло и, обойдя Власова, понес свою ликующую улыбку к двери кабинета.

— На ноги поднимись, сучара, не пачкай пол, — прохрипел Чингиз. — Сам у себя крадет.

— Отсюда вывод, — усмехнулся Рафинад. — Следует выплачивать большее вознаграждение. Я тут за копейки сражаюсь с Забелиным, вместо того чтобы снюхаться с ФБР и продать им план родного, бля, завода, как подсказывал в своей песне Высоцкий, — Рафинад умолк и добавил, изменив тон: — А что касается подсудимого — как он был гнида на институтской скамье, так гнидой и остался.

Феликс уперся локтями о поверхность стола.

— Ну так что решим? — глухо произнес он в стол. — Что скажете, Анатолий Борисович?

— Что скажу? — Збарский выбросил вперед стиснутые сильные пальцы. — Вывести из состава учредителей, вернуть паевой взнос и пусть катится ко всем чертям. Что там говорить еще?

Власов откинул на пятки зад, обтянутый цветастой материей брюк, и взвыл:

— Про-о-остите, ей-Богу. Попутали меня. Женька Нефедов все подзуживал, собака, все деньгами подманивал…

— Да встань ты с колен, не позорься окончательно, — Феликс отвел глаза.