Молодожены прибыли из Ниццы в семь часов вечера. На вокзале их никто не встречал. Они вышли из вагона первого класса, наняли экипаж, куда поставлены были два их желтых английских чемодана, и тотчас же поехали домой. Нарядная коляска на резиновых шинах неслась по проспекту, и молодая женщина, раскрасневшись от нетерпения, из-под полуопущенных век смотрела на вечерний Будапешт.

— Где наша квартира? — в сотый, наверно, раз спросила она и потерла тонким белым пальчиком запотевшее стекло.

Житваи промолчал. Вскоре коляска свернула в узкую улочку и выехала на площадь. Доктор обнял и поцеловал жену.

— Вот мы и дома.

Житваи, он был крепкий, черноволосый — типичный венгр, легко, как пушинку, поднял женщину. По нему было видно, что трудился он в жизни не покладая рук. И вот теперь, после двадцати трудных лет, мог наконец пожить в свое удовольствие в собственной квартире, которую со вкусом выстелил шелком и шкурами. Он радовался жизни. Чуть не смеялся от счастья, плюхнувшись на мягкий диван в темной комнате и спокойно покуривая вечернюю сигару. Мебель, картины — все здесь было красивое и знакомое.

Его жена, весело напевая, порхала по комнате. Житваи взял ее под руку и стал ей показывать их гнездышко.

— Это салон.

— Вот зеленая столовая.

— Там спальня… гостиная.

Молодая женщина жадно впитывала в себя новые впечатления. Все казалось ей необыкновенным, интересным. Кое-где еще пахло краской. В гостиной благоухали цветы и горела лампа под голубым абажуром. Дома у нее не было таких больших окон, такой мебели, таких смелых необычных картин. Все вокруг, даже безделушки, сулили жизнь новую, упоительную. Радость вскружила ей голову, и она опустилась на пушистый зеленый ковер.

— Какой свежий, шелковистый, как трава… Словно мы на лугу.

Взяв из фарфоровой вазы букет фиалок, Житваи осыпал ими жену.

— А вот и цветы. Сыплются цветы… дождь цветов…

В гостиной, пропитанной весенними ароматами, они громко смеялись, обменивались поцелуями, эти два неугомонных счастливых ребенка.

Полная нетерпения женщина вбежала в другую, маленькую комнатку.

— И здесь как все мило, ново!

Она взялась за ручку двери, возбужденная, готовая тотчас открыть ее. Но дверь оказалась заперта.

— А там что?