На третий день за завтраком она сказала:

— Я готова услышать о том, что было у вас с моим отцом. Просто расскажи мне, не пытайся приукрасить и все в таком духе. Не выкидывай из истории хорошие воспоминания.

— Я познакомилась с твоим отцом, — начала я, — потому что дядя Верный представил меня ему как человека, с которым твой отец мог бы разговаривать по-английски. А еще он решил, что я обычная проститутка из дешевого борделя. Мы не сразу с ним поладили.

Ей очень понравилась история о недопонимании и о роли во всем этом дяди Верного. Когда я описывала Эдварда, она жадно слушала, застыв на месте. Я поняла, что мне трудно выразить словами, что значил для меня Эдвард и кем он был для нее. Я сказала, какой у него был прекрасный голос, и спела ей утреннюю песню, которую он сочинил. Я рассказала, что он был серьезным, иногда грустным, нежным и забавным. Потом поведала о его горе, когда из-за его неудачной шутки погиб мальчик по имени Том, который упал с обрыва. Ей было интересно узнать, что об этом подумали ее бабушка и дедушка. Когда я ответила, что они сказали ему: «Ты ни в чем не виноват», она фыркнула и заметила: «Я так и знала». Чем больше подробностей я вспоминала, тем все отчетливее вставал перед моим мысленным взором образ Эдварда, он уже не казался неподвижным, как на фотографии, а был полон жизни.

Я подошла к столу, где лежал дневник Эдварда, и вложила его в руки Флоре. Она пробежала пальцами по мягкой коричневой обложке и открыла его и громко прочитала название, которое сам Эдвард считал грандиозным.

@

К самым дальним рубежам Дальнего Востока

Б. Эдвард Айвори Третий — счастливый путешественник в Китае

@

Я нашла отрывок, где Эдвард описывал тот день, когда мы поехали за город и он учил меня водить машину. И пока она читала его про себя, я будто снова оказалась с ним рядом. Он просил меня ехать быстрее, чтобы почувствовать скорость жизни, и мы мчались, убегая от смерти, расползавшейся по стране. Тогда он был полон радости от того, что был с женщиной, которую любил. Я повернулась к нему, и он понял, что я тоже его любила.

— Эту любовь мы делили с ним и передали тебе. Он возродил меня, снова сделал чистой и невинной. Я больше не была куртизанкой, которой меня заставили стать. Меня любили, и я всегда буду об этом помнить. Когда миссис Лэмп обозвала меня проституткой, она не смогла отнять у меня его любовь. Вместо этого они отняли у меня ребенка. Они отняли тебя и заставили тебя забыть, кто я такая.