Такова и эта минута. Пойманный, точно мушка в янтаре, миг, который превратится в одно из таких драгоценных воспоминаний.

Он стоял у дверей комнаты Джудит довольно долго и уже собрался было заговорить, но в этот момент музыка Баха подошла к своему величественному финалу. Отзвучали последние аккорды, и пустая тишина заполнилась воркованием голубей, разгуливающих во внутреннем дворе за окном.

— Джудит…

Она подняла глаза, увидела его и несколько секунд молчала, бледнея от дурных предчувствий. Наконец проговорила:

— Диана больна.

И это был не вопрос, а утверждение. Как будто не он, а она была врачом.

— Вовсе нет, — немедленно успокоил ои, — просто переутомилась.

— А-а… — Она выпустила из руки авторучку и откинулась на спинку стула. — Слава Богу!.. Мэри сказала, что она в постели, но ничего не говорила о том, что тебя вызвали.

— Мэри ничего не знает. Я с ней еще не виделся. Никого еще не видел, кроме миссис Неттлбед. Вроде бы все отправились в церковь. А меня вовсе не вызывали, я сам пришел. Диана правда здорова, не волнуйся.

— Может, мне зайти к ней на минутку?

— Не надо ее тревожить. Думаю, она хочет поспать. Ты сможешь заглянуть к ней попозже. — Он смущенно замолчал. — Я тебе не помешал?

— Нет, нисколько. Я всего лишь пыталась написать маме, но что-то ничего не выходит. Заходи. Иди сюда и присаживайся. Я не видела тебя не знаю сколько месяцев.

Он зашел в комнату, перешагнул через чемоданы и опустился в креслице, до смешного узкое для его широкой крепкой спины.

— Когда ты вернулась?

— Часа полтора назад. Сначала думала распаковаться, а потом решила сесть за письмо к родителям. Я так давно не писала. Столько всего произошло.

— Довольна отдыхом в Порткеррисе?

— Да. Там всегда здорово. Шумно и весело, ну просто цирк. А у тебя выходной?

— Нет. Не совсем.

Она ждала, что он что-то добавит, потом, так и не дождавшись, улыбнулась.

— Знаешь, Джереми, ты удивительный человек. Ты абсолютно не меняешься. Выглядишь точно так же, как в тот день, когда я впервые увидела тебя в поезде, возвращаясь из Плимута.