— Значит, ты поедешь?

— Да. Думаю, я должна.

— Когда?

— Завтра. Не теряя времени. Поеду на машине, вернусь послезавтра.

Последовала длинная пауза, потом Филлис сказала:

— Завтра ты не можешь. Завтра же среда — ужин в Нанчерроу. Джереми Узллс. Ты обязательно должна там быть.

— Я забыла.

— Она забыла! — возмутилась Филлис. — Как ты могла забыть?! С какой стати тебе нестись Бог знает к кому в такой день? Тебе о своей жизни надо думать. О своем будущем. Отложи поездку в Лондон на день. Ничего страшного не случится, если ты поедешь днем позже.

— Филлис, я не могу.

— По-моему, это будет очень невежливо с твоей стороны. Что подумает миссис Кэри-Льюис? Что подумает Джереми, когда узнает о том, что, вместо того чтобы встретиться с ним после стольких лет, ты укатила в Лондон к какому-то другому человеку?

— Гас — не какой-то там другой человек.

— Подумаешь! Даже если он был другом Эдварда, это еще не повод, чтобы ради него забыть обо всем.

— Филлис, если я не поеду, то не прощу себе этого до конца жизни. Разве ты не понимаешь, через какой ад он прошел? Три с половиной года он прокладывал эту железную дорогу через джунгли, задыхаясь от жары, страдая от болезней и истощения. Чуть не умер от дизентерии, и охранники были настоящие садисты, не знали никакой жалости. У него на глазах гибли его друзья. Ничего удивительного, что с ним случился срыв. Как я могу в таких обстоятельствах думать о себе или о Джереми?

Эта тирада заставила Филлис замолчать. Уставившись в огонь, она сидела с надутым видом, но больше не спорила. Потом она заговорила:

— Это как немцы и евреи. Не понимаю, как люди могут быть такими жестокими к себе подобным. Джесс мне рассказывала. Всякое рассказывала. Иногда, когда мы возились вдвоем на кухне или когда я заходила к ней в спальню пожелать спокойной ночи. Может быть, ей и той девушке из Австралии было чуть легче, их, по крайней мере, не заставляли работать на строительстве железной дороги.,. В последнем лагере, в Асулу, были настолько плохие условия и так мало еды, что десять женщин во главе с доктором пошли жаловаться к коменданту. А он приказал их высечь, обрить наголо и посадить на пять суток в бамбуковую клетку. Этот случай у меня из головы не выходит, Джудит. Если они могли поступить так с женщинами и детьми…

— Да, — вздохнула Джудит.

Ей Джесс ничего не рассказывала, но говорила об этом с Филлис, и слава Богу — значит, она не держала страшные воспоминания в себе.

— Да, — повторила она.

— Ну, ладно, — вздохнула Филлис, — так тому и быть. Когда ты поедешь?

— Сразу же после завтрака. Возьму машину Бидди.