Не трепли языком, говорила мать. А он нарушил этот завет. Трепал языком, а рядом сидел Хо-Ко. Там, где он сидел всегда, в одном и том же кресле.

Он сильно прижался животом к спинке стула. Братоубийство… Как был наказан убивший Авеля Каин?

Покосился на живот. Кривые линии показались очень яркими, ярче, чем были, когда он их рисовал.

Бабушка Хо-Ко была поварихой. Мать – эффектная, стройная дама, всегда прекрасно одетая, на высоких каблуках. Иногда лежала пластом, страдая от мигрени, иногда к ней приходили мужчины. Хо-Ко избегал разговоров на эту тему. Исчезнувший отец был охотником на слонов, как он иногда сообщал под секретом. Правда, в другой раз отец искал алмазы, но тоже в Африке.

В жизни он любил трех женщин – Нору, Эллен и Марлен. Как-то взял с собой Юхана в Варшаву, провести вместе первое лето после гимназии. И пофотографировать, конечно, – Хо-Ко выбрал себе профессию очень рано. В Польше пили до одурения.

Хо-Ко всю жизнь боялся собак…

Сорок лет. Непостижимо.

Так как же был наказан Каин?

К летнему празднику от сотен тысяч шведов останется зола. Списки, как обычно, доставят ему в систематизированном виде, распечатанные, в аккуратной белой папке.

Альбертссон, Альбректссон, Альфредссон, Альвен, Альвик…

Миккельсен.

Да не в жире дело! Даже пастор О’Брайен в своих пылких речах… собственно, подкожный жир паствы его не особенно волновал. Важно другое: представляет из себя человек что-то или нет. Его метафизическая ценность. Это и его принцип. Партии никогда не удалось бы достичь таких успехов, если бы он не следовал этому принципу так твердо и решительно.

Как же так получилось? Мир, по сути, пал к его ногам. Шведские флаги реют в небе над Стокгольмом, победные салюты, детишки с губами цвета спелой земляники…

Ну нет. Он не может остановиться. Он нужен людям. Если бы не он…

Юхан Сверд вздрогнул и схватился за грудь. Папка упала на пол.

Сел на стул. Сердце. Проверял несколько раз, врачи утверждают – никакой опасности нет. Преходящее нарушение ритма. Как он сказал, этот поджарый, улыбающийся доктор? Экстрасистолия. Иной раз сердечная мышца отказывается принять команду и пропускает сокращение, а в другой раз, словно отдавая долги, сокращается не один раз, а два. Почему-то это очень веселило Эми. Она подолгу лежала, прижимая ухо к его груди, и, дождавшись, прыскала: опять! опять! А теперь ту-уфф, ту-уфф…