— Да, конечно.

— Утопили ли вы Михяла Келлигера в реке Флеск в понедельник шестого марта за такую плату?

Нэнс нахмурилась:

— Я не топила Михяла Келлигера, нет, не топила!

— Обе, Мэри Клиффорд и миссис Лихи, показали, что вы велели искупать Михяла Келлигера в том месте реки, где встречаются три речных потока. Им надлежало окунать его три раза подряд, по утрам, и в третье утро вы продержали ребенка под водой дольше, чем прежде.

— Так нужно было, чтобы это извести. Прогнать фэйри.

— Не это, миссис Роух. А Михяла Келлигера.

— Он был не простой ребенок.

— Нам это известно. Он был парализован, не мог ни ходить, ни говорить.

— Это был фэйри.

— Вы лечили его?

— Да.

— Но вы не врач. Вы не сведущи в медицине. Вам известны только средства от всех болезней. Старые народные средства. Это так?

Нэнс почувствовала, как в груди закипает гнев. Сколько можно задавать ей одни и те же вопросы! Разве не объяснила она все яснее ясного?

— Я владею знанием. Знаю, как пользовать травами и заговаривать!

— Миссис Лихи сказала, что вы заставили ее поверить в то, что способны вылечить мальчика, мисс Роух. Если вы владеете знанием, почему же Михял Келлигер умер? Почему вы не смогли его вылечить?

Что в нутре сидит, того не вытравишь.