– Я обещала Сами, что с ними все будет хорошо. Обещала… я… у них должен быть шанс… у них должен быть шанс на историю со счастливым концом. Когда-нибудь, – выговорила она наконец.

– Мы будем стараться изо всех сил. Будем делать все, что только в наших силах, – ответил Свен.

– Разумеется. Разумеется, – твердила Бритт-Мари своим сапогам.

Свен теребил фуражку.

– Эта девушка из социальной службы… она несколько дней поживет с детьми. Пока идет расследование. Она очень заботливая, ты не беспокойся, я… меня уже попросили отвезти детей вечером домой.

Понадобилось несколько секунд, чтобы смысл сказанного дошел до Бритт-Мари. Прежде чем на нее обрушилось понимание: в ней больше не нуждаются.

– Разумеется. Разумеется. Так будет лучше всего, – прошептала она.

Кент вышел из БМВ. Увидев в окне пиццерии Свена и Бритт-Мари, он смущенно засунул руки в карманы брюк; вид у него был такой, будто он заблудился и не хочет себе в этом признаться. Он никогда не умел говорить о смерти. Он из тех, кто устраивает всякие практические дела, он звонит, он целует тебя в глаза. Но не из тех, кто умеет чувствовать.

Он как будто задумался, не зайти ли и ему в пиццерию, но ноги понесли его в противоположном направлении. Кажется, он направился назад в БМВ, но тут ему под ноги подкатился мяч. В паре метров от него стоял Омар. Кент поставил ногу на мяч. Посмотрел на мальчика. И ударил ногой по мячу. Омар отбил его «щечкой».

Через тридцать секунд Кент был уже в гуще детей, мятая рубашка выбилась из штанов и свисала над ремнем. Волосы торчали дыбом, глаза сияли. Кент с разбегу ударил по летящему мячу и, промазав, увидел, как собственный ботинок приземляется на крышу молодежного центра.

– Сумерки богов, – пробормотала Бритт-Мари, стоя у окна.

Дети проводили ботинок взглядом. Повернулись к Кенту. Он глянул на них и расхохотался. Дети тоже засмеялись. Доигрывал Кент в одном ботинке; забив гол, он понесся вокруг площадки с Омаром на спине, и Бритт-Мари теперь отчетливо видела, какая у него огромная дыра на носке. Люди наверняка подумают, что ему некому напомнить, чтобы поменял носки.

Омар обнял его, чуть крепковато. Чуть дольше, чем принято. Как подросткам редко случается обниматься вне футбольного поля. Кент обнял его в ответ. Футболистам это позволительно.

– Не осуждай меня, Бритт-Мари, – пробормотал Свен, отвернувшись от окна, – что я не позвонил в социальную службу раньше. Я хотел дать Сами шанс все устроить. Я думал, что я, я… я просто должен дать ему шанс. Не думай обо мне плохо.

Ее пальцы коснулись воздуха возле него – настолько близко, насколько было возможно, чтобы не дотрагиваться.