— Доставьте мне удовольствие! — шумно обрадовалась миссис Пис.

— Там снялся Клинт Иствуд, — пояснила Сноу. — Он играет настоящих парней. И он из старой гвардии.

— Не для меня. По мне, он просто щенок. И вам, конечно, нравится Арнольд. Ведь там играет Арнольд, я не ошиблась? Я вернусь. Да!

Сестры помнили все реплики, произносили их наизусть, и им не нужно было поднимать головы от работы, чтобы видеть происходящее на экране. Но в ключевых местах они все равно делали это, задумчиво протягивая нить через шершавый и испещренный полосками кусок пчелиного воска, от чего та становилась прочнее.

— Не забудь сделать какую-нибудь ошибку в работе, — подсказала Сноу Джозетт. — Ну знаешь, чтобы выпустить духа.

— Только Творец совершенен, — благочестиво произнесла Джозетт. — Как ты думаешь, моя кровь на медальоне — уже достаточная ошибка? Или к ней следует приплюсовать два моих последних ряда? По-моему, они ужасны.

Сноу осмотрела медальон.

— Творец тебе покровительствует, — сказала она, передавая его обратно.

— Какое облегчение. — Джозетт сложила указательный и безымянный пальцы вместе и подняла их вверх. — Я и Гиже-Маниду[266]. Мы с ним снова вместе, вот так.

— А у меня все время не идет из головы один вопрос, — сказала их бабушка. — С которым из своих двоих мужей Игнатия-ибан живет теперь в мире духов?

— Зачем ей выбирать одного из мужей, — проговорила Джозетт, — когда она может выбрать любого из стольких мужей других дам?

— Не говоря уже об одиноких мужчинах, — добавила Сноу.

— Да, такие у нее водились, — кивнула миссис Пис.

— А как насчет тебя, бабушка?

Джозетт и Сноу обменялись быстрыми взглядами.

— Я… — протянула миссис Пис. — Я всю жизнь оставалась верна вашему деду.

Они обе притихли, из уважения и из жалости. Но Джозетт все-таки мучило любопытство.

— Почему ты была ему так верна?

— О, я была не такой уж и образцовой. Я просто устала от них. От мужчин. От них один стресс. Вот увидишь.

— Мы это уже знаем, — пожаловалась Сноу, у которой на крючке в задней части шкафа все еще висела куртка ее парня.