– Возьмите меня в свой круг, – неожиданно для него самого вырвалось у К. – Хочу быть с вами.

Кто они, что они – ничего он не знал, почему у него так сказалось?

Но сказалось, и слово не воробей – что за гвалт поднялся разом над набежавшей толпой, будто птичий грай, все кричали одновременно – не разобрать ни слова. Удивление это было, неприятие его просьбы, одобрение?

Неожиданно как бы порыв ветра налетел на толпу, взявшую К. в полукольцо, – ее качнуло в одну сторону, другую, гвалт стал быстро стихать, затух, толпа почтительно раздалась в стороны, и, пройдя сквозь нее, к К. выступил человек в просторной, расшитой по вороту и рукавам длинной рубахе навыпуск, перепоясанной витым цветным шнурком с кистями. Человек был немногими годами постарше К., обильная, волнистого русого волоса борода охватывала его широкоскулое тугокожее лицо, а на голове у него, примяв такие же русые, как борода, кудри, залихватски сидела бело-черная капитанская фуражка.

– Что, в самом деле хочешь быть с нами? – вопросил он, рассматривая К. с наглой суровой бесцеремонностью. Видимо, он слышал, о чем попросил К. – С ясным умом и трезвым сознанием заявляешь?

– С ясным умом и трезвым сознанием, – подтвердил К., не отдавая себе отчета, что говорит, а лишь повторяя за капитаном, как у него назвался этот человек в перепоясанной рубахе, произнесенные им слова.

– И что умеешь делать? – задал капитан новый вопрос.

Преподаватель философии я, хотел привычно сказать К., но сказал по-другому:

– Я философ.

Какой новый ураган гвалта поднялся вокруг! Улюлюкали и хохотали, взвизгивали от неудержимого смеха. Объяснит нам! Обоснует! В тьму лучом света! Недаром в очках! – разбирал теперь К. отдельные возгласы.

Капитан поднял руку, и уничижительный гвалт мгновенно смолк.

– И кто такой Ясперс знаешь? И Фихте? И Сократ с Платоном?

– Конечно, – сказал К.

Капитан обернулся к толпе за его плечами.

– Философ свой будет? А? Не помешает!

И тотчас одобрительный ливень – не помешает! отлично! конечно! – освежающе и благодатно пролился на К.

– Берем, философ, – сказал капитан. Незамедлительно после чего спросив: – Есть хочешь?

О, что сделалось во рту К. Как мощно сработали его слюнные железы, выбросив враз столько слюны – будто он сделал глоток воды.

– Не отказался бы, – с трудом ответил К., сглатывая слюну.

– Накормите философа, – распорядился капитан.