– Это с подножья Маганских гор, – уговаривал он, – ты княжеского рода, но, верно, никогда не пила ничего подобного. Может быть, ты никогда не пила и из золотой чаши, раз у тебя украшения на руках и обуви только из меди.

Он хотел было взять ее за руку и рассмотреть покрытый патиной перстень.

Но она спрятала руку за пояс со словами:

– Я пила из золотой чаши, пила и из позолоченного черепа врага, которого я победила.

Валтасар отступил на шаг.

– Выходит, тебя надо остерегаться.

Его испуг позабавил ее, и лицо скифки чуть прояснилось. Ей было неведомо, что она невольно напомнила царю, как Исме-Адад бросился к трону и хотел убить его, Валтасара.

– Тебе нечего бояться меня, я просто рассказала о нашем обычае. У нас принято сохранять череп побежденного врага. Его обтягивают кожей и. украшают золотом. На празднествах, на больших празднествах, каждый пьет не из чаши, а из черепа. Тот, кому приходится пить из чаши, стыдится, что он еще ничего не сделал для своего племени.

– Вы странные люди, но мне хочется именно такую девушку, – снова оживился Валтасар.

Да, именно такую, взамен сладострастных халдеек, самозабвенно преданных гречанок, лукавых финикиек, упоительных арабок, беспечных аммонитянок, расчетливых египтянок, ослепительных римлянок, медлительных ливиек, пламенных эфиопок, прекрасных индианок, застенчивых китаянок, благоразумных критянок, гордых мидиек и лидиек.

– Я имел женщин всех народностей, не было у меня только иудеек, киприоток и тебя.

С этими словами он одним духом осушил чашу почти до дна.

– Иудеек я не желаю, кипрских женщин у меня отнял Кир, осталась только ты. Я смертельно жаждал киприоток, но и ты прекрасна. Телкиза сказала мне, что ты лучше их.

Он усмехнулся.

– Говорит, ты лучше их. И будто бы благоухаешь кедром и кипарисом. С тех пор как она сказала мне об этом, я хожу опьяненный ароматом кедров и кипарисов. Ты и сама как кипарис. Женщины с Кипра похожи на ягоды винограда, полные сочной мякоти. Мне хотелось соку этого винограда. Но Телкиза говорит, что аромат кедра лучше, и поэтому я хочу иметь тебя. Тебе только надо выпить вина, чтобы твоя кровь быстрей побежала по жилам. Ты будешь обнимать меня и целовать в губы, ты должна услаждать царя.

Он поставил чашу на стол и снова направился к ней. Он приближался к ней, прерывисто дыша, и на его лице нежное выражение сменялось диким и похотливым.

– Не подходи ко мне, государь, – спокойно сказала она, – не подходи, я не могу принадлежать тебе.

Звук ее голоса взволновал его еще больше, хотя он и не совсем понимал, что она говорила.