Я продала пару бриллиантовых сережек, чтобы Патрик смог отреагировать на этот шантаж. Лично я сочла это письмо чудовищно дерзким, но Патрик заявил, что если Макгоуан уедет, то все будет потеряно, и он отправил деньги. Я не осмелилась возражать, когда Патрик намекнул, что мы могли бы продать кое-какие драгоценности, потому что боялась: откажи я – и он начнет играть, попытается выиграть нужные деньги.

Если не считать тревожного письма от Макгоуана, лето прошло спокойно. Нед помогал Патрику в саду, вся местная знать протоптала дорожку к двери Маргарет, а Томас и Дэвид, вернувшись из школы, начали ходить в долгие походы на Бокс-Хилл или по Моул-Вэлли. Томасу уже исполнилось восемнадцать. Он стал лучше выглядеть, но все еще во многих отношениях оставался неповоротливым и, казалось, ничуть не интересовался светскими разговорами и не имел к ним способностей. Его очень привлекала медицина, и он воображал, что у него большой талант препарировать мышей. Дэвид по контрасту был чрезвычайно общителен, покладист, разговаривать с ним не составляло труда. Из двух братьев он больше проявлял интереса к Неду. Брал его с собой на прогулки через луга к реке или сажал на двуколку с впряженным в нее пони и ехал в Доркинг побродить по магазинам.

Неду в декабре исполнялось шесть.

– Уж такой смышленый, – любовно говорила про него Нэнни.

– Такой высокий для своих лет, – вторила нянька, которую взяли для помощи с новым ребенком.

– Какой красавчик! – восклицала кухарка.

– Сара, какие мы счастливые, – говорил Патрик.

– Знаю, – отвечала я. – Знаю.

Я и себе все время повторяла, какая я счастливая.

– Некоторые люди рождаются счастливыми, – заметила племянница Патрика Эдит, которая, к сожалению, весной вернулась из дома своей сестры Клары.

Я ее не выносила. Ей уже исполнилось двадцать шесть, замужем она не была; из-за таких женщин у выражения «старая дева» и сложилась плохая репутация.

– Не могу себе представить, как ты выносишь ее в своем доме, – мрачно сказала я Маргарет вскоре после возвращения Эдит. – У тебя, вероятно, терпение святой.

– Мы должны делать скидку на человеческие слабости, – мягко ответила Маргарет, а потом рассказала, как трудно живется несчастной Эдит, ею пренебрегала мать, и она вечно жила в тени хорошенькой старшей сестры. – Бедняжка Эдит! Я точно знаю, что ей нужно, но представить не могу, как она сможет это получить.

– Ей нужна хорошая оплеуха, и она ее получит, если не станет поосторожнее.

К счастью, как только начался сезон, Эдит уехала в город к друзьям Маргарет и оставалась в Лондоне до июля.