– Мы все совершаем ошибки. – Мне стало нехорошо, и я оперлась на камень солнечных часов, чтобы не упасть.

– Да если бы ты только не относилась с таким предубеждением к Хью! – воскликнул он со смесью раздражения и нетерпения. – Если бы ты только увидела его таким, какой он есть на самом деле! Он такой умный и интересный… и он любит эту землю, как люблю ее я, хотя в цветах совсем не разбирается. Его больше всего интересуют деревья, и Хью сделал превосходные предложения по фигурной стрижке. Что говорить – он единственный человек, который смог оценить мою задумку о саде. Мы часами беседуем об этом и… Сара, ты не слушаешь.

– Я должна присесть на минуту.

– Но почему ты не хочешь понять, что твой взгляд на Хью искажен? Почему ты не можешь это признать? Глупо проявлять такое упрямство.

– Ты специалист по упрямству, – услышала я свой голос, но Патрик не ответил, а через секунду, когда головокружение у меня прошло, я огляделась и поняла, что осталась одна.

Вокруг стояла тишина.

Я долго сидела, потом вернулась на газон. Нэнни увела Джона и Элеонору в дом, а Нед помогал Патрику с костром. Я посмотрела на них, а когда Нед махнул, подумала: что же мне делать? Но ответа не было, только яркая улыбка Неда и едкий запах дыма. Наконец, не найдя альтернативы, я вернулась в свою комнату, чтобы одеться к ужину.

Глава 6

Глава 6

1

В декабре приехали Томас и Дэвид, чтобы провести с нами Рождество, но, поскольку у них были свои проблемы, ни тот ни другой не заметили сразу же, что происходит в доме. Томас хотел оставить Оксфорд и изучать медицину в Лондоне, а Дэвид, которому исполнилось восемнадцать, спрашивал разрешения Патрика посетить знаменитые оперные театры на Континенте. После этого он собирался поступить в Кембридж и писать либретто, изучая английскую литературу.

– Но, Дэвид, либретто… сцена – разве это приемлемо? – с беспокойством спросила я, на что Патрик твердо возразил:

– Дэвид, я сделаю все точно, как ты хочешь, а если твои либретто достигнут стандартов Уильяма Гилберта, буду чертовски гордиться тобой. Ты никогда не подумывал перевести оперы Иоганна Штрауса на пристойный английский?

– Но переводить его так трудно! Как ты переведешь песню, в которой все персонажи просто стоят и поют «Дуй-ду»?

– Бог ты мой! – с жаром воскликнул Томас. – Слава богу, мне хватило здравого смысла выбрать практическую профессию!

– Но, Томас, – медицина! – не сдержалась я. – Вряд ли это аристократическое занятие. Что бы сказала твоя мать?

– Я думаю, она была бы очень довольна, – ответил Томас. – Мама всегда поощряла мой интерес к анатомии и патологии. Знаю, что медицина – профессия среднего класса, но мне все равно. Что касается ухода из Оксфорда без степени – мне это тоже все равно. Какой смысл отдавать два года жизни для получения бумажки, которая не будет иметь для меня никакой пользы? Я должен учиться либо в Лондоне, либо в Эдинбурге. Оксфорд для меня бесполезен. Он слишком старомоден.