– Я приглашаю вас на пикник, если хотите. Возьмем лимонад и сэндвичи с джемом и пойдем на косу.

– Уррра! – воскликнул Джон, подпрыгнув.

– Ой, мне нравится! – радостно согласилась Элеонора, громко захлопывая книгу. – А разве можно сразу после похорон?

– Нэнни скажет, что нам это будет полезно. А если не скажет, то вместо нее это сделаю я.

Джейн замедлила шаг:

– Меня, как я понимаю, не приглашают.

– Это уж тебе решать. Если ты готова уделить нам свое время, то, конечно, можешь идти с нами.

– Озимандию я не оставлю, – предупредила Джейн, испытывая меня.

– Озимандию бери. Но не других котов. Я иду на берег не для того, чтобы строить Ноев ковчег.

Мы пошли все, даже этот паршивый кот, который шел за Джейн на поводке, как пес. Коса располагалась вдоль западного берега озера, и, хотя песок здесь был тусклый и тяжелый, для строительства замков он вполне подходил. Джон рисовал на песке палочкой, Элеонора неторопливо шлепала по воде, а я помогал Джейн строить форт.

– Нед, расскажи нам об Америке, – попросила Элеонора, когда у нее замерзли ноги.

– Про зоопарк в Нью-Йорке, – напомнил Джон. – Ах, как бы мне хотелось в зоопарк!

– И о маленьких девочках – Коннемаре и Донегал, – добавила Джейн.

Я в сотый раз принялся рассказывать им про Галахеров. По мере повествования меня наполняло желание снова оказаться в их доме в Бикон-Хилле.

– Они все время смеялись, – вещал я. – Слышали бы вы их! Все было так смешно. У них такой великолепный дом в центре Бостона, и все комнаты яркие и веселые. На стенах картины красивых женщин, и повсюду религиозные статуи – не холодные каменные, как в часовне, а гипсовые и раскрашенные в разные цвета. Там такие броские обои, и мягкие диваны, и дребезжащее старое пианино, где ля-диез всегда фальшивило, когда Керри играла «Розу Трали». Мистер Галахер хотел купить новое пианино, но миссис Галахер возражала, потому что это пианино было у нее всю ее замужнюю жизнь и она говорила, что это ее талисман.

– Миссис Галахер похожа на маму? – с удовольствием задала ритуальный вопрос Элеонора.

– Нет, ничуть. Она и вполовину не так красива. Но она никогда ни по какому поводу не волновалась, и, если дочери делали что-нибудь ужасное, она просто говорила: «Сердце вашего бедного папочки будет наверняка разбито, когда он узнает», и девочки начинали плакать при этой мысли, и мать их прощала. Мистер Галахер, он такой сильный, большой и лихой, курит огромные сигары, а каждый вечер, возвращаясь домой, целует миссис Галахер. Он держит шесть лошадей и два экипажа, и, когда вся семья отправлялась в воскресенье на мессу, смотреть на них было одно удовольствие. Девочки носят хорошенькие платья, и в доме всегда весело. Думаю, и церковь у них такая же. Католические церкви не похожи на часовню. Там всюду картинки, ярко раскрашенные статуи и много всяких золотых одежд. И еще там везде свечи, как на пироге ко дню рождения, в церкви приятно пахнет, и все поют на латыни, это замечательно таинственный язык для пения, гораздо лучше английского.