– Миша, просыпайся.

Раздался знакомый звук раздвигающихся штор. В лицо засветило что-то яркое и тёплое. Мальчик потер глаза, высунув руки из-под мягкого теплого одеяла, которое, как облако, нежно обволакивало его тело, согревало его, бережно оберегало от страхов ночи.

– Миша, вставай, мы с мамой уже ждём тебя на кухне.

Большая папина рука потрепала взъерошенные волосы мальчика, такие непокорные и шелковистые. Папа вышел из комнаты. Глаза разлепились после крепкого сна и увидели… мир.

Яркие солнечные лучи пробивались сквозь стекло и освещали вытканный с любовью золотистый ковёр, переливающийся на свету яркими неровными волнами, незаметно переходящими в пышную гриву гордого льва, который поднял голову навстречу жаркому и сухому ветру саванн. Этот великий зверь лежал на камне, тонущем в море пышных колосьев, которые стремительно прогибаются под налетами сильного ветра, и вот уже всё море бушует, огромные золотые волны перекатываются с нарастающим шумом, с непреодолимой энергией и духом. Они подхватывают на лету птиц и несут их вперёд, вперёд, вперёд, вперёд. Туда, где кончается мир, туда, где край света разгоняет тьму ночи, туда, куда заходит красное солнце всех закатов, вперёд, вперёд, вперёд. Без оглядки, без страха, без трудностей, только вперёд, и вперёд, и вперёд…

Ребёнок перевёл взгляд с одноцветного жёлтого ковра и вскочил, подбегая к окну, топая босыми ногами по деревянному полу и не замечая этого. Мальчик быстро залез на стул и, немного повозившись с щеколдой, толкнул оконную раму, и окно распахнулось. Свежий ветерок уложил волосы ребёнка, погладил его по щекам и наполнил его лёгкие запахом весеннего утра, от которого мальчишка застыл и прищурил глаза от удовольствия, настолько вкусным было дыхание пробуждающейся природы. Множество трав и растений, названия которых знал только папа и никто больше во всем мире, перемешались в этом утреннем нектаре жизни, впитали в себя все цвета и узоры на крыльях бабочек, все краски на всех цветках соединились в неповторимую палитру, которая с каждым новым дуновением становилась всё больше и больше, присоединяясь к запаху янтарной смолы, стекающей по коре сосен-великанов, к гармонии звонкой песни ручья, к скошенной траве, лежавшей невдалеке, к жужжанию работящих пчёл и утреннему холодку, что бодрит всех с самого начала дня. Мальчик открыл глаза, вдохнул как можно больше воздуха, надул щеки и сильно подул вперёд. Туман послушно стал отступать в лес, покидая разноцветное поле, покрытое росой. Каждая капелька воды притягивала лучик солнца и радовалась ему, отражая его и переливаясь, как самоцвет, как маленькая радуга, которая ещё просто не успела вырасти. Но пройдёт время, и она засияет на небе после первой летней грозы. Точно-точно засияет. Ребёнок оперся локтями на белый подоконник и вытянул голову из окна. Солнце светило ему в глаза, он щурился и смеялся его теплу, его свету, радовался и улыбался. Он смотрел по сторонам и видел природу от горизонта до горизонта, чувствовал её и был безмятежен. Утренний ветерок, нагретый солнцем, был тёплой рекой, которая подхватывала мальчика и несла его, несла вдаль, несла вперёд, прогоняя туман и холод, принося пробуждение всему живому, даря улыбки и звонкий смех ручья.