— Возьму и украду.

— Мне надо уехать отсюда. Терпеть не могу, когда надо мной смеются.

— Очень скоро все позабудут.

— Как бы не так — позабудут. Мне еще два года до окончания школы. Не выдержу я здесь.

— Арон, неужели ты меня бросишь?

— Не выдумывай… Дернуло же его взяться за то, в чем он ни черта не смыслит!

— Зачем ты так об отце? — упрекнула его Абра. Если бы дело выгорело, перед ним бы все преклонялись.

— Но ведь не выгорело же! А мне теперь отдувайся. Стыдно ребятам в глаза смотреть. Ненавижу его, ненавижу.

— Сейчас же перестань! — строго сказала Абра. Как ты смеешь так говорить?

— Откуда мне знать, может, он и про маму соврал?

Абра покраснела от возмущения.

— Всыпать бы тебе хорошенько, Арон Траск! Сама бы отшлепала, если бы не люди. — Она посмотрела на его красивое лицо, искаженное обидой и злостью, и переменила тактику. — Почему ты не спросишь его про маму? Просто подойди и спроси.

— Не имею права. Я тебе честное слово дал.

— Ты честное слово дал, что не проболтаешься о нашем разговоре.

— Да, но если я спрошу, он тоже спросит, почему я спрашиваю.

— Никакого сладу с тобой! — воскликнула Абра. — Упрямый, как избалованный ребенок. Хорошо, я освобождаю тебя от клятвы. Спроси.

— Не знаю, захочется ли спрашивать.

— Знаешь, а мне иногда до смерти хочется исколотить тебя. Прямо руки чешутся! — воскликнула Абра. — И все равно… Я тебя люблю, Арон. Очень люблю!

Школьники, сидевшие за стойкой у сифона с шипучкой, услышали их возбужденные голоса и захихикали. Арон вспыхнул, в глазах появились слезы обиды. Он выскочил из кондитерской и побежал по улице.

Абра невозмутимо взяла свою сумочку, встала из-за стола, поправила юбку. Потом так же невозмутимо подошла к мистеру Беллу, расплатилась с ним. Идя к выходу, она приостановилась около стайки насмешников и холодно сказала: