И вдруг ему отчетливо припомнилось то, на что он тогда не обратил внимания. Внутренним слухом он услышал, как Этель хнычет: «Ваша честь, мне с вами с глазу на глаз надобно. Имею что-то сообщить».

Он спохватился и мгновенным усилием воли выкинул это из памяти, чтобы не выдало лицо, но было уже поздно.

— Ну? — нажимала Кейт.

Он лихорадочно соображал, как бы выкрутиться.

— Чевой-то еще было… — проговорил он, стараясь выиграть время. — Сейчас, может, припомню…

— Не тяни, выкладывай! — Голос у нее был настойчивый и жесткий.

— Ну, это… — мямлил он, — она вроде легавым сказала… м-м… нельзя ли на южную дорогу ее вывезти. Сродственники, мол, у нее в Сан-Луис-Обиспо…

Кейт приподнялась с подушек.

— А они что?

— Не желают они к черту на кулички мотаться, так и сказали.

— У тебя своя голова на плечах — ты-то куда сначала двинешь?

— В Уотсонвилль, — твердо сказал Джо. — А в Сан-Луисе приятель у меня. Я ему звякну, скажу, чтоб разведал.

— Но смотри, — предупредила она, — чтоб без шуму и по-быстрому.

— За пять-то сотен? Все в ажуре будет. — Он снова воспрянул духом, хотя по-прежнему видел ее изучающие, в прищуре, глаза, и тут он вдруг услышал то, от чего внутри у него все оборвалось.

— Да, кстати, Джо… Тебе знакомо такое имя — Венута?

— Не-а! — выпалил Джо и обрадовался, что голос не отнялся.

— Возвращайся как можно скорее, — спокойно сказала Кейт. — И скажи Елене, чтобы зашла. Пусть без тебя за домом присматривает.

3

Джо собрал чемодан, пошел на вокзал и взял билет до Уотсонвилля. Однако на первой же станции, в Кастровилле он слез и через четыре часа пересел на экспресс «Горный», который ходит между Сан-Франциско и Монтереем. Прибыв в Монтерей, он зарегистрировался в гостинице «Центральная» под именем Джона Викера. Потом спустился в забегаловку Папы Эрнста, съел бифштекс, купил бутылку виски и заперся у себя в номере.

Там он снял пиджак и жилет, отстегнул воротничок с галстуком, сбросил башмаки и плюхнулся на медную кровать. Бутылка и стакан стояли на столике рядом. Верхний свет бил ему в глаза, но он ничего не замечал. Для начала он хорошенько заправился полстаканом виски, а потом, закинув руки за голову и скрестив ноги, принялся методично проворачивать в уме и складывать в одно обрывки мыслей, впечатления, возможности и внутренние побуждения.