— Вон они,— показал Стебинс.

Наконец мотор заработал, и Кармоди, ухмыльнувшись, развернул катер.

— А вон мы! — Он дал полный газ, пересек рябь зеленоватого течения и повернул в сторону открытого моря. Прилив был довольно сильным, и легкое суденышко скользило, как доска для серфинга. Они шли против течения, но корпус был рассчитан на низкую осадку, и катер держался на воде, как мальчишка-наездник на спине двухтонного буйвола. Кармоди и Стебинс посмотрели друг на друга и расплылись в улыбках.

Они миновали перекат и некоторое время плыли молча. Потом Стебинс наклонился к Кармоди, блестя глазами, и снова зашептал:

— Честное слово, как мне это нравится, Кармоди! Просто чертовски нравится.

— Не понял, что ты имеешь в виду, мистер Стебинс.

— Ты не понимаешь моего восторга?! Бороздить неведомые воды, зависеть от прихоти новых ветров, которые гонят тебя к новым берегам. Мы свободны как дети! Вперед, в открытое море! Впереди лишь сапфирно-голубые облака — один Бог знает, что это за метеорологическое явление! Это же потрясающе!

Кармоди не ответил, но улыбка на его лице стала еще шире.

Стебинс похлопал ладонью по дутому корпусу.

— Вот это жизнь! Понимаешь, о чем я? Чувствовать этот зов открытого моря. Романтика! Необитаемые острова. Подчиняться неведомым течениям и узнавать неизвестное. Неужели ты станешь говорить, что тебе все это безразлично?

— Ну зачем же. Но я исходил уже слишком много морей, чтобы считать это романтикой.

— А вот я нет.— Ветер трепал его серебристые волосы, как пену.— Корабль опрокидывается, тонет, с него сносит мачты… Риск и опасность! Удастся ли вам пересилить шторм, идя скулой к волне? Какую вы можете развить скорость по ветру? Какова оснастка? Какая модель судна? Ты знаешь, что яхты всегда являлись орудием управления государством? Примером тому военный корабль Генриха Восьмого «Генрих Милостью Божьей». Наверняка ты видел его изображения — настоящий плавучий дворец — позолота и все прочее.

— Возможно,— кивнул Кармоди, вспомнив литографию, о которой говорил Стебинс.

— Только благодаря ему Генрих получил корону. «Плавучий дворец» был настоящим шедевром для своего времени, гораздо более ценным, чем любой замок на суше. Думаю, и пах он гораздо приятнее.

— Возможно-возможно,— снова кивнул Кармоди.— Знаю я, чем воняет в этих замках.

Они миновали «Чернобурку» на расстоянии в несколько сот ярдов. На ее борту стоял какой-то человек в белой униформе, кричавший им что-то через мегафон. И Кармоди понял, чего именно хотел избежать этот старый серый призрак.

— Или, к примеру, яхта Людовика Четырнадцатого — убранство на ней было таким пышным и тяжелым, что она даже не годилась для плавания, и дело кончилось тем, что она перевернулась вверх дном. Чего еще можно ожидать от французов? Но это все были суда государственного значения, понимаешь?