Место президентской машины на стоянке уже было занято лимузином, не входившим в набор тех, что давал напрокат Том. Это был новый гладкий серебристый «торнадо». Даже окна машины были посеребренными.

— Паркуйся рядом с этим негодяем,— распорядился Айк.— Влезешь.

Альтенхоффен кинул на него опасливый взгляд.

— Исаак, это, между прочим, «Торнадо Великий император» с самым дорогим турбодвигателем, изготавливаемым «Тойотой». Папа римский ездит на такой машине…

— Езжай, влезешь. А если поцарапаешь его, тоже ничего.— Вид мультяшной карты и последний глоток виски снова привели Айка в приподнятое настроение. Грир оказался прав — ему ничего не надо было захватывать в трейлере. Язык может быть не менее смертоносным оружием, чем дуло.— Зато в следующий раз эти голливудские пижоны подумают, прежде чем занимать место Дворняжьего президента.

— Ну ты даешь, Айк! — При мысли о том, что у него за канавой будут садиться самолеты, Кармоди распалялся все больше и больше.— Полный вперед и к черту все «торнадо»!

Альтенхоффен с промежутком в несколько дюймов втерся между крыльцом и лимузином. Поэтому они уже не могли открыть дверцы ни с той, ни с другой стороны, зато могли вылезти через верхний люк; а уж как будут забираться в свою машину пассажиры лимузина, их не волновало. На крыльце все еще выпили по глотку, и Айк запихал бутылку в свой мешок — он давно не занимался подстрекательством толпы, и до окончания вечера ему еще могло понадобиться подкрепиться.

На крыльцо с побитым видом вышел Норман Вонг.

— Я не смог их удержать, Айк,— пожаловался он.— Я пытался. Но все в городе как с ума посходили. Мэр сказал, чтобы я их впустил, так как это единственное место, способное вместить всех желающих. А лейтенант Бергстром пригрозил, что, если я еще раз выстрелю из пистолета, он будет вынужден отнять его у меня.

— Не волнуйся, Норман,— успокоил Айк расстроенного пристава.— Просто проведи нас в президиум.

Еще до того как они вошли в зал, Айк ощутил последствия Кальмарова зелья. Всеобщий гомон и разноголосица заглушали выступление Тома Херба, стоявшего за кафедрой. Внутри было душно от запаха пота и адреналина, а пары дури вились под потолком, как невидимые змеи. Когда Норман начал протискиваться вперед с вновь прибывшими, шум заметно стих.

Айк, следовавший за ним, поймал себя на том, что чувствует себя как боксер, провожаемый на ринг. Альтенхоффен был прав. Это сборище напоминало крупные демонстрации «зеленых», когда они заполняли стоянки тысячами палаток в ожидании пламенных речей своих лидеров. И с наибольшим нетерпением все всегда ожидали Мстителя. Потому что в те времена Айк Соллес был не велеречивым защитником окружающей среды, вооруженным арсеналом беспристрастных научных фактов, и не зубастым политиком, жонглирующим последними новостями. Айк Соллес был воином, покрытым боевыми шрамами и украшенным орденскими планками, полученными в борьбе против того самого флага, который удостоил его Морским крестом. Монстр цивилизации поразил его, как и многих других, но Исаак Соллес не сломался и встал на борьбу, круша его огнем и мечом! И он боролся до тех пор, пока его не засадили, чтобы остудить его пыл. Однако бушующее пламя Айка Соллеса было затушено не в трудовых лагерях. Это произошло в коттедже на окраине Модесто, где заключенным было позволено встречаться со своими женами. Он находился всего лишь в часе езды от Фресно, но никто ни разу не посетил Айка, и он ни разу не смог воспользоваться этой привилегией. Один раз его навестил Охо Браво из Юмы. У него были темные очки и длинные, неровно свисающие усы. Он объяснил Айку, что зовут его теперь Эмилиано Брандо, а Охо Браво es muerte. Айк спросил, не видел ли Охо Джину, перед тем как muerte. Усы перекосились еще больше: да, Айзек, видел. А еще через два дня появился второй и последний посетитель — юная юристка с потупленным взором и папкой с бракоразводными документами. Вот тогда-то пламя и начало угасать. Айк был уверен, что его никогда уже не удастся разжечь снова. И вот он снова, горя страстью, шел к подиуму, как в старые времена.