Да и цивилизация, к которой так стремились работники «фабрики грез», могла им не понравиться. Единственное, что их заботило в тот момент, это как можно быстрее убраться отсюда и по возможности как можно дальше. Может, в Сиэтле, Сан-Франциско и даже Лос-Анджелесе тоже происходил конец света, но там, по крайней мере, все должно было делаться по высшему разряду. Какой человек в здравом уме и трезвой памяти предпочтет заканчивать свои дни в этой отсталой ретродыре?

На следующий день после первой вспышки лихорадочного исхода в залив вошла древняя плавбаза Босвелла, волоча за собой целую вереницу посудин в аварийном состоянии, растянувшуюся на добрую четверть мили. Вместе с дочерьми Босвелл дрейфовал вокруг мыса Безнадежности, подбирая все суда, еще находившиеся на плаву. Остальные унесло в открытое море или выбросило на скалы. Публика, не успевшая примкнуть к первой волне беженцев, тут же принялась обещать старому мореходу богатое вознаграждение, если тот согласится отбуксировать и их к югу. Но Босвелл отказался. «Что плавучему рыбзаводу делать в Сан-Франциско?»

У подножия склона несколько старшеклассников перебрасывались желтым фризби на футбольном поле. Погода стала настолько теплой, что они играли без рубашек, и их беззаботные и звонкие голоса неслись из солнечной дали к самой башне. Алиса перевела взгляд на свою старую фреску на стене спортзала, и та показалась ей ветхой и облезшей. Все краски выцвели, кроме красной, которую она смешивала сама из вареной сосновой смолы, льняного масла и киновари. Члены школьного совета требовали, чтобы она пользовалась промышленной эмалью, утверждая, что ее смесь слишком напоминает засохшую кровь. Но она заявила им, что это цвет ее предков, настоящий красный цвет старой обожженной земли, свирепая краснота Матери Жизни. Поэтому она будет пользоваться именно им, а если нет, то они могут отослать грант обратно в Вашингтон. И теперь она с удовлетворением отметила, что это был единственный цвет, который выглядел живым на ее фреске.

В зеркальце отразился перебинтованный нос Вейна Альтенхоффена.

— Газету? Все последние известия.

И, улыбаясь как мальчишка, он всучил ей белый листок, с обеих сторон покрытый тусклыми буквами. Алиса поняла, что это машинописный экземпляр, сделанный под копирку, с заголовком, выведенным зелеными чернилами: «КВИНАКСКИЙ МАЯК».

— Ты больной, Альтенхоффен,— заключила она.— И по-моему, ты болен неизлечимо.

Альтенхоффен прямо расцвел от удовольствия, получив этот комплимент из уст Свирепой Алеутки.

— Я выпускаю шесть экземпляров — один оригинал и пять копий. А заглавные буквы я вырезал из картофеля. С вас десять долларов.