— Слава Богу, что вы пришли, доктор, — сказал Чарльз, подняв глаза кверху. — Скажите мне, что такое с ней, и что я должен делать.

Доктор Уокер стал около нее на колени и, подложив ей под голову левую руку, начал правою щупать у нее пульс.

— Ей был нанесен сильный удар, — сказал он. — И надо думать, что он был нанесен каким-то тупым орудием. Вот в этом месте, за ухом. Но она — замечательно крепкая женщина. Пульс у нее ровный и медленный.

Сотрясения мозга нет. Я думаю, что она только была оглушена, и что тут нет никакой опасности.

— Слава Богу, что так.

— Ее нужно положить в постель. Мы внесем ее наверх по лестнице, а потом я пошлю к ней моих дочерей. Но кто это сделал?

— Какой-нибудь грабитель, — сказал Чарльз. — Вы видите, что окно отворено. Она, должно быть, услыхала, что он лезет и сошла вниз, потому что она никогда ничего не боялась. Отчего она не позвала меня?

— Но ведь она была одета?

— Иногда она сидит очень долго по ночам.

— Я и сидела очень долго, — сказал какой-то голос. Она открыла глаза и смотрела на них, щурясь от света лампы. — Какой-то негодяй влез в окно и ударил меня дубинкой. Вы можете так сказать полиции, когда она придет сюда, а также и то, что это небольшого роста толстый человек. Ну, теперь, Чарльз, дай мне твою руку, я пойду наверх.

Но ее дух был бодрее, чем тело, потому что когда она, шатаясь, поднялась на ноги, то у нее закружилась голова, и она упала бы, если бы ее не схватил в охапку племянник. Они все понесли ее наверх и положили на постель, где при ней оставался доктор. Чарльз пошел в полицейский участок, а Денверы охраняли напуганную прислугу.

Глава XVII Наконец в гавани

Глава XVII

Наконец в гавани

Уже рассвело, когда жители Эрмитажа разошлись по домам: полиция сделала дознание, и все опять вошло в свою обычную колею. Когда они ушли, то миссис Уэстмакот, которой для укрепления нервов была дана небольшая доза хлорала, спокойно спала; ее голова была обвязана платком, намоченным в арнике. Поэтому адмирал немало удивился, когда около десяти часов утра он получил от нее записку, в которой она просила его сделать ей одолжение — прийти к ней. Он поспешно отправился, так как боялся, что может быть ей сделалось хуже; но успокоился, когда увидал, что она сидит на постели и за ней ухаживают Клара и Ида Уокер. Она сняла с головы платок и надела небольшой чепец с розовыми лентами и капот каштанового цвета с красивой отделкой у ворота и рукавов.

— Дорогой мой друг, — сказала она, когда он вошел к ней, — я хочу сделать вам несколько последних замечаний. Нет, нет, — продолжала она со смехом, видя испуг на его лице, — я и не думаю умирать и проживу по крайней мере еще лет тридцать. Женщине стыдно умирать раньше семидесяти лет. Сделайте милость, Клара, попросите вашего отца прийти сюда, а вы, Ида, передайте мне мои папиросы и откупорьте мне бутылку портера.