Неожиданно из-за кулис появилась целая процессия. Это были все наши первоначальные дамы. Неужели они сейчас подключатся к канкану?!.. А что – такое продолжение вполне было бы возможным. Такая мысль не могла не промелькнуться и ни в одной только голове среди всех присутствующих. Но при появлении процессии (а замыкал после всех дам ее уже ставший знаменитым «Лорис»-Колбасников), наш виртуоз Пашок вдруг опять начал смену мелодии, когда вся процессия выстроилась перед конем за уже прекратившей канканирование Лизкой. На этот раз это была мелодия гимна «Боже, царя храни!». Тут уже и Ракитин (а он все время так и стоял у коня за полотном с двойным изображением), снова вернул портрет государя-императора в первоначальное положение. Ажитация завершалась вполне благопристойно. Правда, хор «матрон» исполнял гимн как-то уж слишком пафосно – с преувеличенной экзальтацией, так что могло сложиться впечатление, что и тут скрывается подспудный сарказм, но это могло происходить и просто от волнения.

Но Сайталов не был бы Сайталовым, если бы не придумал и еще чего «на закуску». Неожиданно – уже под конец гимна – он появился из задника занавеси, и в очередном своем преображении. На этот раз он был одет в невероятно изорванное пальто и такую же затертую и порванную шляпу, которую он, правда, подойдя к зрителям, почти сразу снял, протягивая ее для подаяния. И с первыми же словами стало понятно, кого он изображает или пародирует, а может опять на что-то намекает:

– Подайте на цветочки!.. На цветочки для нашей Лизочки… Лизочке укрыться нужно – холодно нашей Лизочке… Огня, огня надо… Или цветочками укрыться. Укрыться цветочками, чтобы не холодно…

Ответом ему стали громкие смешки и аплодисменты. И опять же ведь символ какой-то – в этом привлечении к ажитации и образа нашего бедного юродивого штабс-капитана. А с заднего угла и действительно подали роскошный букет из белых лилий. Смуров в этот момент оглянулся назад и увидел, что букет подала какая-то дама, что, кажется, не присутствовала с начала ажитации. Собрав символические подаяния (они действительно были только в виде символа, ибо ажитация не предусматривала никаких сборов пользу чего-либо – об этом бы заранее было известно), Сайталов еще не выходя из образа юродивого, вручает букет главной «приме» ажитации – Лизке:

– Лизонька, возьми. Это цветочки тебе – укрыться… Укроешься цветочками – не так холодно будет.

И уже поворотясь к публике, вызывает ее на прямой аплодисмент. Народ аплодирует – и весьма живо. Наши взволнованные и в то же время горделивые от совершенного действа «матроны» уже сбросили торжественные маски и теперь, не сдерживаясь, улыбаются. Один только Колбасников почем-то выглядит как-то обескуражено. У него еще к тому же поднялся дыбом правый воротничок мундира – и никто не поправил его. Ракитин на другом конце напротив держится непоколебимо довольно и в то же время как-то хитро. И у Лизки на лице сквозь естественное оживление, что проступает даже через слой непомерного грима, проглядывает что-то как бы снисходительное.