Однако ей не позволяли совсем позабыть о нем. Однажды вечером, за ужином, Генрих брюзжал по поводу того, как дорого обходится ему снабжение Булони.

— Я мог бы обойтись и без Сеймура, который строит из себя дурака!

Екатерина слушал его вполуха, но тут насторожилась и вгляделась в лицо Генриха, ища в нем признаки, что он проверяет ее реакцию на имя Тома.

Ровным, бесстрастным голосом она спросила:

— Что он сделал?

— Дважды выходил в море в шторм, не заботясь о безопасности людей на борту. Он потерял несколько моих кораблей и утопил сто тридцать человек. Этот человек слишком порывист себе во вред. Мне больше по душе его брат.

— Я сожалею об этих несчастных моряках и ваших потерях.

— Совет, по моему приказу, сделал ему внушение за нерадивость, — прорычал Генрих.

— Надеюсь, он сумеет объяснить свои действия, — отозвалась Екатерина, не желая продолжать разговор о Томе.

К счастью, Генрих сам переключился на другие темы.

Через несколько дней Джон Беттс закончил писать ростовой портрет Екатерины, и она пригласила Генриха посмотреть картину.

— Очень красиво, — похвалил король. — Вы на нем как живая. Мы весьма обязаны вам, мастер Беттс. Нам следует поручить вам написать леди Марию.

Художник поклонился; его пухлое простоватое лицо порозовело от удовольствия. Генрих отпустил Беттса и попросил Екатерину сесть с ним на мягкое сиденье, устроенное в амбразуре окна.

— Я слышал, моя племянница Маргарет уехала домой, в Степни, — сказал король.

— Она планирует провести там время уединения перед родами, — ответила ему Екатерина. — Я должна съездить к ней, когда родится ребенок. Подозреваю, она хотела бы, чтобы вы стали крестным отцом.

— Я сделаю это с удовольствием, — улыбнулся Генрих. — Кстати, сэр Томас Сеймур оправдался. Он пустился в море, так как беспокоился из-за нехватки продуктов в Булони и Кале, и заверил меня, что приложил все усилия для их доставки.

— Рада слышать, что проблема разрешилась.

— Я сожалею, что так резко судил о нем, — проговорил Генрих. Это было на него не похоже — признавать свою неправоту. — Нужно наградить его за безукоризненную службу. Я собираюсь даровать ему Хэмптон-Плейс у Темпл-Бар. Он пустует с момента смерти графа Саутгемптона.

— Это очень щедрая награда. Я уверена, сэр Томас поймет, какая честь ему оказана.