Отвез ее домой. Все небо в звездах. Подбежал щенок Негрито, который каждый вечер ожидал ее на лестнице. Мой дом, который мне ближе, чем прежде. Внутреннее тепло.

Прочитал, что умер Кальтнекер, двадцать три года.

Большое, страстное желание: найти себя для себя. Словно для отшлифованного камня, которые здесь лежат в свете случайных рассеянных лучей, ищешь прямого сильного луча солнца: и камень, и солнце здесь, но они не могут встретиться.

Старые песни из граммофона — в них заключены десять лет твоей жизни, но когда же сгорело твое сердце? Только это считается — перед Богом и перед тобой.

Человек, склонившийся над своим прошлым.

Гори, сердце, навстречу миру! Переступи через личные любовные зависимости. Часто было прежде: я не мог любить открыто, обращенный к другому, потому стеснительность, в результате зависимость, с самого начала не было ясности. Может быть, разве что только с Петер, потому что в первый год комплекс гордыни еще не был задет. Какое-то время с Наташей, пока обе не стали главенствовать, проявили главенство в момент, когда позволили себе свободу (первая неверность Петер, кинорежиссер, имя не могу сейчас вспомнить, и неверность Наташи — Жюль). Таким образом, тщеславно-мстительная часть была вспугнута, отброшена назад, самоуничтожающая часть получила облегчение, все больше и больше — у Наташи еще некоторое время цветения, но потом немилосердный обвал.

Должен разобраться, почему «oversex» (преувеличение секса). Все и всегда воспринимать через призму секса; каждую женщину; сужение всех отношений еще до их начала. То, что Наташа называла «approach» (сближение). Точно. Найти, несомненно это связано с «not lovable» (быть нелюбимым), с комплексом гордыни. Вывернуть, потом это воплотить — больше ни на что другое я не способен.

Моя склонность к критике. Без права на это. По поводу хорошо выглядящих мужчин, успешных людей — как будто это несправедливо ко мне. Критика с претензией на объективность. Предвзятость без всякого основания: только потому, что кто-то знаком с кем-то другим, о нем хочет говорить, спрашивает, знают ли его. Тотчас же против. Исследовать! Ясная реакция комплекса гордыни.

Круглый стол в большой комнате, который стоял косо, теперь стоит как надо. Это же преследовало меня в Нью-Йорке — можно поставить на него что-то самое красивое, но оно будет сползать.

Не заблуждайся в своей новой (желаемой) самостоятельности. Вспомни: ты был* несколько месяцев в Нью-Йорке; даже с Наташей считал себя неуязвимым, и через два дня в Голливуде ты был укрощен с той стороны, с которой ты и не предполагал. Депрессия снова тебя настигла.