— Ты ведь платишь налоги, как всякий гражданин?..

— Ну так что же?..

— Следовательно, и мы имеем право требовать кое-чего от города.

— Для чего?..

— Чтобы заплатить за мой наряд для празднества, которое устраивается не одним каким-нибудь человеком, а целым обществом граждан. Милостыни мы, конечно, не можем принять. Но было бы глупо отказываться от того, что нам предлагает богатый город. Это все равно что подарить городу эту сумму.

— Молчи! — вскричал Керавн, положительно возмущенный словами дочери и напрасно стараясь припомнить афоризм, которым вчера опроверг подобное мнение. — Молчи и жди, пока я сам не заговорю об этом снова.

Арсиноя бросила щипцы на очаг так сердито, что они ударились о камень с громким лязгом, а отец ее вышел из кухни и вернулся в свою комнату.

Там он увидел Селену, лежавшую на кушетке, и старую рабыню, которая прижимала мокрый платок к ее затылку, а другой прикладывала к ее обнаженной левой ноге.

— Ты ранена? — вскричал Керавн, и его глаза медленно начали вращаться.

— Посмотри, какая опухоль, — сказала старуха на ломаном греческом языке, обращая внимание отца на белоснежную ногу Селены. — Есть тысяча богатых барынь, у которых руки больше этой ноги. Бедный маленький ножка!

При этих словах старуха прильнула губами к ноге девушки. Селена отстранила ее и сказала, обращаясь к отцу:

— Рана на затылке невелика, и о ней не стоит горевать, но здесь, на лодыжке, вздулись жилы. Верхняя часть ноги немного болит, когда я хожу. Когда собака накинулась на меня, я, вероятно, ударилась о каменные ступени.

— Это неслыханно!.. — вскричал Керавн, и кровь снова бросилась ему в голову. — Погоди же! Я тебе покажу, что я думаю о подобном поступке!

— Нет, нет, — просила Селена, — только вежливо попроси их запереть собаку или привязать ее на цепь, чтобы она не бросалась на детей.

Ее голос звучал очень робко, так как опасение, что отец может потерять свое место, было в ней теперь сильнее, чем когда-либо. Ей почему-то показалось, что он давно потерял право на эту должность.

— Как?.. Я еще буду говорить ласковые слова по поводу того, что случилось? — возразил Керавн, как будто от него ждали чего-то неслыханного.

— Нет, нет!.. Скажи ему свое мнение!.. — вскричала старуха. — Если бы это случилось с твоим отцом, он бы задал этому чужеземному каменотесу!

— А его сын, Керавн, тоже не останется в долгу, — ответил смотритель и вышел из комнаты, не обращая внимания на просьбу Селены не горячиться.

В передней он нашел своего старого раба и приказал ему идти вперед и доложить о нем гостю архитектора Понтия, жившего в одной из комнат у прохода к фонтану.