За неделю до гонок Винченцо пошел на почту и отправил Розарии два билета на зрительские трибуны – для нее и Кармелы.

15 марта 1977 года оказался поворотным днем в истории гонок. Правда, не в том смысле, в каком того ожидал Винченцо. С утра народ на трибунах ликовал в предвкушении праздника. Повсюду сновали дети, получившие наконец возможность прикоснуться к сверкающим разноцветным болидам. Продавцы разносили выпечку. Пилотов обступали поклонники в коже – старые профи и молодые пижоны.

Ваккарелла болтал с приятелями. Клаудио был прав. Эти пилоты – не рыцари без страха и упрека, как их предшественники. Они походили скорее на игроков. Возможно, в этом и состоял главный козырь Винченцо – его напор и холодная расчетливость против бездумного безрассудства.

Розария заявилась прямо на пит-лейн, чтобы сунуть Винченцо в машину медальон с Мадонной.

– Кармела здесь? – спросил Винченцо.

– Конечно. – Розария рассмеялась и показала на трибуны: – Вон там, с родителями.

– Я же просил ничего не говорить Калоджеро.

– Иначе и Кармела не приехала бы, так что извини… Но все они держат за тебя пальцы.

Винченцо натянул новые перчатки и пошел к машине. На трибуны он не смотрел. Втиснулся за руль в клетку каркаса безопасности, и дальше все пошло своим ходом. Зажигание – смесь – инструментальный контроль. Его движения следовали заученной логике, делавшей Винченцо частью машины. Мысли сходились в одну точку, фиксируя действия, но затем верх взял инстинкт и внешний мир размылся до неразличимости. Винченцо любил это состояние, когда само его сознание словно перемещалось в мерно гудящий мотор.

Он задержался на старте – плохой знак и еще более скверная ситуация, потому что с самого начала надо рисковать. Догоняя соперников, Винченцо видел перед собой лишь сплошную стену пыли. Удастся ли обходной маневр или все закончится у ближайшего дерева, решить должен был инстинкт.

Преимущество Винченцо состояло в том, что он и вправду знал каждую выбоину на трассе и мог определить, где находится, в условиях практически нулевой видимости. Даже если мчался как сумасшедший. Винченцо гнало не столько стремление к победе, сколько страх потерпеть поражение. Уже на втором круге он ликвидировал разрыв. Пересекая финишную прямую в третий и четвертый раз, увидел своего механика с табличкой – раций в кабинах тогда не было, – сообщавшей, что у Винченцо лучшее время на круге. На пятом круге Винченцо обогнал другие «альфы».

Далее произошло ужасное. Винченцо видел прямо перед собой эту желтую «озеллу» – разъяренного зверя с мотором «БМВ», классом повыше, чем у его «альфы», – чистокровную гончую, но явно не откалиброванную под местные дороги. «Озелла» зацепила задним бампером за стену, и тот отлетел, едва не задев «альфу» Винченцо. Мотор, коробка передач и колеса – все было теперь на виду, но пилот не останавливался. Винченцо знал, что добром это не кончится. Без заднего бампера машина неуправляема.