– Там что сейчас – новости? – спросил я.

– Ну да, – сказала она. – Не придешь посмотреть со мной?

– Приду, – сказал я. – Только вот докончу тут.

Закончив мыть облицовочную панель на одной стене, я отжал тряпку и пошел на кухню, где в окне проступило мое отражение в виде смутно темнеющих и светящихся пятен, вылил в раковину воду, положил тряпку на ведро, на секунду остановился перед шкафом, отодвинул в сторонку стоящие в нем рулоны бумажных полотенец и достал бутылку с водкой. Вынув из шкафа два стакана, я открыл холодильник и достал бутылку спрайта, один стакан наполнил до краев, а в другом смешал со спиртным, и с обоими отправился в гостиную.

– Я подумал, отчего бы нам не выпить немножко, – сказал я с улыбкой.

– Это ты хорошо придумал, – сказала она, отвечая мне тоже улыбкой. – Отчего же не выпить!

Я протянул ей стакан, где была водка, а сам взял тот, что со спрайтом, и сел в соседнее кресло. Ужасно! Это было ужасно! Меня разрывало на части. Но я ничего не мог поделать. У нее была в этом неодолимая потребность. Вот и все.

Если бы коньяк был под рукой или портвейн!

Тогда я мог бы подать ей рюмку на подносе с чашкой кофе, и это выглядело бы если не совершенно нормально, то все же не так неуместно, как эта бесцветная смесь водки и спрайта.

Я смотрел, как она открыла свой старушечий рот и опрокинула в него эту смесь. Недавно я говорил себе, что этого больше не повторится. И вот она сидит у меня со стаканом спиртного. Мне это было словно нож в сердце. К счастью, она не стала просить добавки.

Я поднялся с кресла:

– Пойду позвоню.

Она повернула голову ко мне.

– Кому это ты собрался звонить на ночь глядя? – спросила она.

И снова у меня появилось ощущение, что она говорит это кому-то другому.

– Еще только восемь часов, – сказал я.

– Разве только восемь?

– Да. Я думаю позвонить Ингве. А потом Тонье.

– Ингве?

– Да.