Дебби познакомила нас, и Маргарет оглядела меня, как мне показалось, с нескрываемой неприязнью:
– Похоже, вы один из тех молодых людей, которые поставили бы крамольную современную пьесу только для того, чтобы шокировать старую ворчунью вроде меня.
– Боюсь, что так и есть, – с улыбкой ответил я.
– В таком случае, – сказала она, – желаю вам успехов в вашей новой работе.
В те дни она много времени проводила в театре, часто сидела с Ханной, пока я работал, читая с ней сказки, или просто шутливо критиковала одежду и манеры других посетителей театра. С самого начала она относилась к Ханне скорее как к подруге и единомышленнице, чем как к ребенку. Между ними существовала внутренняя связь и взаимопонимание, которых я не мог постичь и не умел повторить. Готов поспорить, что Ханна рассказала Маргарет о своей переписке с Элизабет.
Мимо прошла пожилая пара, женщина несла большой букет белых хризантем. Интересно, на чью могилу они пришли? Друга? Брата или сестры? Ребенка? Я смотрел, как они медленной неверной походкой проходили по дорожке, пока не исчезли из виду. Потом я повернулся к дощечке с именем Маргарет и вслух прочел надпись:
В ПАМЯТЬ О МАРГАРЕТ ШЕВАЛЬЕ-РАЙТ 1924–2005 ПРЕКРАСНЫЙ ДРУГ И АКТРИСА, КОТОРАЯ ОСВЕТИЛА НАШИ ЖИЗНИ И ТЕПЕРЬ ПОКОИТСЯ С МИРОМ. «МЫ СОЗДАНЫ ИЗ ВЕЩЕСТВА ТОГО ЖЕ, ЧТО НАШИ СНЫ»[20].
Стоя под дождем и читая цитату из Шекспира, я вспомнил концовку фильма «Уитнэйл и я»[21], на который повел Элизабет, моментально пожалев об этом, потому что она без конца повторяла: «Это о тебе и твоих друзьях по театру». Помню, как однажды в воскресенье заставил Ханну посмотреть диск с этим фильмом. Я был уверен, что ей понравится умный, талантливый Пол Макганн, но нет, она запала на печального красавца Ричарда Гранта.