Через несколько мгновений маршал Сульт был на коне в окружении своих офицеров. С обедом пришлось повременить. По всему полю поскакали адъютанты, собиравшие разрозненные отряды, а сам маршал поехал на гору Св. Урбана, откуда в подзорную трубу были видны движения неприятеля от Вишау к Раусницу. К вечеру маршал мог уже хорошо рассмотреть многотысячные колонны союзных войск, приближавшиеся к французским позициям. Что же касается последней стычки под Раусницем, она происходила практически у подножия холма, на котором располагался штаб Сульта.

Разумеется, императору сообщили о происходящем еще в первой половине дня. Он тотчас послал своего адъютанта, генерала Лемаруа, чтобы тот доложил об обстановке, а сам вынужден был заниматься политическими вопросами. Около полудня император принял графа Гаугвица, министра иностранных дел Пруссии, который, несмотря на все свое старание ехать медленнее и прибыть на место событий уже после решающей развязки, оказался в штаб-квартире Наполеона еще до битвы. И Гаугвиц, и император понимали, что все решится через несколько дней, и поэтому беседа, о которой одни свидетели писали, что она была очень продолжительной, а другие – что очень короткой, в любом случае была лишь обменом вежливостями. Гаугвиц не посмел предъявить прусский ультиматум, а Наполеон сделал вид, что не знает, зачем к нему прибыл посланник. Император порекомендовал Гаугвицу отправиться в Вену и вести переговоры с министром иностранных дел Талейраном. Было понятно, что разговоры о дипломатии в этот день были не слишком уместны. Все должно было решиться на поле сражения.

Император покинул Брюнн и направился к аванпостам для того, чтобы лично выяснить обстановку. К этому моменту чуть ли не весь штаб Великой армии собрался всего лишь в нескольких километрах к западу от передовых частей союзников у Раусница. Местом импровизированного сбора высшего командования стал домик, стоящий на обочине шоссе Брюнн – Ольмюц. Это здание, Позоржицкая почта, существует и поныне. Здесь, в «главном зале» – единственной большой комнате одноэтажного здания, расположился принц Мюрат со своим штабом. Посланный принцем адъютант предложил маршалу Сульту приехать на почту, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. А еще через некоторое время в «зал», где горел камин и склонились над картой Сульт и Мюрат, вошел маршал Ланн.

Сульт и Мюрат изложили отважному гасконцу ситуацию и объяснили, что единственным выходом из положения является отступление. Легендарный командир французской конницы и знаменитый начальник четвертого корпуса не испытывали страха под пулями и ядрами врага, зато часто трепетали в беседах с императором. Поэтому они любезно предложили изложить свои мысли маршалу Ланну, тем более что все знали, что последний был личным другом Наполеона. Прямолинейный и честный Ланн согласился и взялся за перо.