– Что за хворь с ней приключилась? – грубым голосом спросил стражник, указывая на мадам Буссе.

– Да нервы расшалились, – быстро ответила Мину, – ничего заразного. Вот, везем ее в деревню, для поправки здоровья.

– Снимите капюшон, чтобы я мог взглянуть на ее лицо.

– Любезный, ей нездоровится. Даме в таком состоянии не подобает показывать свое лицо.

– Пока я не увижу ее лицо, вы никуда не поедете.

Мину поколебалась, потом сошла с повозки:

– Это супруга сподвижника месье Дельпеша. Вы, без сомнения, знаете его имя. Мне приказано без лишнего шума вывезти ее из Тулузы.

– Чтобы жена сановника ехала в такой скромной повозке с одной-единственной лошадью? – расхохотался солдат. – И вы думаете, я в это поверю?

– Это для того, чтобы не привлекать внимания, – сказала Мину, достав из своего кошелька монету в одно су. – Мой хозяин желает, чтобы его жена сохранила инкогнито, подобающее ее положению. Он полагает, что нежелательная огласка не пойдет никому на пользу.

Монета исчезла.

– А это что за мальчишка? – спросил стражник, указывая на Эмерика.

– Сын ее лекаря, – ответила Мину, – на тот случай, если моей хозяйке понадобится в пути какое-нибудь из ее снадобий.

Тот с сомнением покосился на Эмерика, у которого, к счастью, хватило ума придержать язык.

– Давайте живее, – закричал какой-то мужчина из коляски, которая стояла следом за их повозкой. – Что вы там еле шевелитесь?

– В самом деле, нельзя ли побыстрее?

– Вы католики? – спросил стражник.

– Разумеется, – заверила его Мину, доставая четки. Стражник все еще колебался, не зная, к какому решению прийти, и Мину затаила дыхание, но потом он наконец, к ее облегчению, махнул им рукой, чтобы проезжали.

Они быстро нагнали неторопливую вереницу повозок, еле-еле ползущую по мосту между дощатыми палатками, и Мину задышала немного свободнее. Сюда они с теткой выезжали на ее первую прогулку в Тулузе в Великий пост. Из ее любимого кольца тогда еще выпал камень, и они потом отдавали его ювелиру в починку. А вот в этой палатке справа ее дядя начинал свое дело, благодаря которому впоследствии и разбогател, вложив в него деньги, полученные их теткой в приданое.

– Эй, погодите-ка! – послышался сзади окрик. – Да, вы.