– Я не видел, как он уходил, но готов поспорить, что он пошел в замок, – сказал Ашиль Лизье, пробудившись ото сна. – Этому малому вчера пришлось очень не по вкусу то, что его оставили тут. Да он этого и не скрывал.

– Вот неуемный мальчишка, – покачала головой Сальвадора Буссе.

Она внимательнейшим образом прислушивалась ко всему, что накануне вечером обсуждали Сесиль Нубель, Беранже и Гильом Лизье, и по зрелом размышлении пришла к заключению, что они слишком уж спешат предположить самое худшее. Факты противоречат их трактовке ситуации. Бланш де Брюйер – истая и ревностная католичка, в этом они все сходятся. У нее даже есть свой личный духовник. Она покровительствует церквям в Пивере и других окрестных деревушках и широко известна своими благодеяниями. Бланш – дворянка, владелица большого и богатого поместья, которая в ближайшие несколько недель ожидает появления своего первенца. В свете всех этих соображений мадам Буссе трудно было представить, чтобы она была причастна к похищению ребенка и заключению Бернара Жубера. Ее зять – человек тихий и скромный, книготорговец и – несмотря на прискорбную неразборчивость в продаваемых книгах – добропорядочный католик.

– Лизье, – заявила она, – я намерена отправиться в замок и лично засвидетельствовать госпоже де Брюйер мое почтение. Я уверена, что это все какое-то недоразумение, которое в два счета разрешится.

Лизье нахмурился, разрываясь между почтительностью и здравым смыслом.

– Прошу меня простить, мадама, но разумно ли это? Сесиль Кордье была…

– Мадам Нубель – прекрасная женщина, – оборвала его Сальвадора. – Без сомнения, она полагает свои опасения обоснованными. Но Алис моя племянница. И если, как вы предполагаете, мой племянник Эмерик взял на себя смелость отправиться в замок, я должна присоединиться к ним.

– Но…

– Будьте так добры, договоритесь обо всем.

Лизье неохотно поспешил в деревню. Четверть часа спустя заспанный конюх был поднят с постели и отправлен запрягать лошадь. Когда над дальними холмами поднялось солнце и озарило долину, а церковный колокол пробил шесть часов, повозка уже катилась по дороге в направлении замка.

– Лишь в огне можем мы найти искупление и очищение, – произнесла Бланш, подталкивая Алис вперед острием ножа. – Все мы грешники. Падшие души, отравленные дьявольской скверной. Но мы еще можем быть спасены. Огненные палаты, хотя гугеноты и осуждают их, – воистину прекрасный дар. Это единственный способ избавить тех, кто отвернулся от Господа и от спасения, от вечных мук ереси.

Алис молча шла, склонив голову, хотя глаза ее метались из стороны в сторону. Веревка, накинутая на ее шею, не была затянута, и она подумала, что, если улучить момент и застать Бланш врасплох, возможно, у нее получится вырвать другой конец аркана из рук хозяйки замка и убежать в лес.