— Зришь прямо в корень! — воскликнул очкарик. — Мы вступаем в эпоху полного экзистен… цио… лизма… Тьфу ты! Снимаем для луковых голов. Всё наше творчество — это гарнир для рекламы.

— А Вы, Саша, кого играете? — вежливо спросил я.

— Хорошего мента, — вяло ответил он.

— Хороший мент… — Я криво усмехнулся. — … это тот мент, у которого снег на лице не тает.

— Ну почему? — попытался возразить Валуев. — Я лично знаю…

— Кого?! Я тоже знаю… Пока с ним водку пьёшь, всё нормально… Такой же человек, как и ты, но это — всего лишь мимикрия, и не дай бог столкнуться с этим уродом, когда он — при исполнении, да что там говорить — случайно оказаться рядом… Статья для тебя всегда найдётся. Люди — для них мусор, а они для нас — мусора! У меня товарища в РОВД на Пархоменко забили до смерти. Официальное отмазка — острая сердечная недостаточность. Его жена из морга забирала — он весь синий был, опухший, как Чупа-Чупс. За что парня убили?! За что детей оставили сиротами, а жену — вдовой?!! — Я не на шутку разошёлся, кричал, размахивал руками, а у Валуева на лице заиграли желваки. — Отвечу! За то что он, пьяненький, в субботу шёл домой и случайно наткнулся на патруль ППС… Хороших ментов там явно не оказалось!

Валуев напряжённо молчал. Оператор в это время щёлкал зажигалкой, пытаясь прикурить, но в ней, наверно, закончился газ.

— Саша, огоньку не будет? — спросил он Валуева; тот похлопал по карманам и помотал головой.

— Молодой человек! — обратился он ко мне.

— Да. — Я повернулся к нему с учтивой улыбкой.

— Огонь есть?

— Огня полно, — продолжая скалиться, ответил я. — Вон целый костёр… Прикуривай — не хочу.

— Пошутил?

— Зачем? — Я достал тлеющую ветку и протянул ему пунцовый уголёк…

А в это время Сережа и Юрий Романович, мило воркующие в некотором отдалении от нас, вдруг начали, мягко говоря, исполнять… Сперва режиссёр что-то нашёптывал с интимным выражением лица, чуть ли не касаясь губами мочки его уха, и Серёга внимательно слушал, вникая в каждое слово, но в какой-то момент его лицо потемнело, черты стали строгими, и он ответил режиссёру что-то типа: «Вы за кого меня принимаете?» — Юра попытался его успокоить и начал быстро-быстро говорить, положа руку на сердце, но Медведев подскочил как ужаленный, — Юра широко улыбнулся снисходительной улыбкой (словно восклицая: «Ну что с него взять?! Пацан — штаны на лямках!») и попытался удержать его за руку, но тот вырвался, оскорблённо тряхнув длинной меллированной чёлкой, и бросился наутёк.

— Серёжа! — крикнул Агасян. — Ты меня неправильно понял!