— Марго? — удивился я. — А ты что здесь делаешь?

— Готовлю тебе фреш и что-нибудь перекусить, — ответила она с игривой ноткой в голосе и поставила передо мной большой бокал, наполненный жидким «золотом».

— Андрей распорядился, — добавила она.

— Ты живёшь с ним?

— Ну-у-у, это громко сказано… точнее… снимаю угол. — Скромно улыбнулась она, но в глазах её по-прежнему таилась тревога. — Мы просто друзья.

— Друзья? — усомнился я. — Да вы в «Югре» почти не разговариваете.

— Нам вполне хватает дома, — кротко ответила она, а я подумал: «Что-то здесь не так».

Она стояла передо мной фертом, слегка изогнувшись и оттопырив животик, а я начал слегка волноваться.

— У меня такое чувство, — промямлил я в полной нерешительности, — как будто ты мираж.

— Ты угадал, — сказала она, выпучив свои карие глаза. — Я твоя белая горячка!

Я взялся двумя пальчиками за кольцо, продетое в пупок, и слегка потянул его на себя, — в этот момент она смотрела на меня снисходительно (да ещё сверху вниз), как мать смотрит на любопытного грудничка, который хватает её за соски или прядь волос.

— А что ты смеёшься? — обиделся я. — Ко мне только что явилась моя жена…

— Ты поэтому так орал?

— Я видел её, как тебя сейчас… Только у неё были копыта вместо ног.

— Знаешь, Эдуард, — молвила она задумчиво, с философским выражением лица, — когда у жены появляются копыта, то у мужа, как правило, растут рога.

— И тебя это касается напрямую, — добавила она с многозначительным видом.

Я посмотрел в открытое окно: двор был залит солнечным светом, а на детской площадке бегали разнокалиберные ребятишки и раздавались звонкие голоса.

— Самое страшное, — произнёс я, — заключается в том, что мне всё это до лампочки.

— Именно так и умирает любовь, — констатировала Марго с циничной ухмылкой.

Она вернулась к плите и склонилась над парящей кастрюлей, а я в этот момент не мог оторвать глаз от её восхитительных форм: эта женщина была настолько совершенна, что в это было трудно поверить. В отеле, когда она проходила мимо по коридору или встречалась мне на шведской линии, она почему-то не казалась мне столь привлекательной, и даже на сцене в первую очередь меня восхищали её хореографические данные, а потом уже — анатомические.