– Ты не спишь, Мексиканка?

– Нет.

Прошептав это, Пати чуть придвинулась. Теперь их тела слегка соприкасались.

– Мне очень жаль, что все так вышло.

– Не беспокойся. Постарайся уснуть.

Опять воцарилось молчание. Им уже целую вечность не случалось быть вот так, вдвоем, наедине, вспомнила Тереса. Почти с самого Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария. Или даже без «почти». Она лежала неподвижно, с открытыми глазами, прислушиваясь к неровному дыханию подруги. Теперь Пати тоже не спала.

– У тебя есть сигареты? – спросила она, помолчав.

– Только мои.

– Давай, сойдут и твои.

Тереса встала, подошла к комоду, где лежала сумочка, и достала две сигареты «Бисонте» с гашишем. Огонек зажигалки осветил лицо Пати: набухший фиолетовый синяк на лбу, распухшие, пересохшие губы. Мешки от усталости под глазами, пристальный взгляд на Тересу.

– Я думала, нам удастся это сделать, Мексиканка.

Тереса снова улеглась на спину с краю, взяла с тумбочки пепельницу и поставила на живот. Все очень медленно, чтобы дать себе время подумать.

– Мы это сделали, – произнесла она наконец. – Мы добились очень многого.

– Я имела в виду не это.

– Тогда я не знаю, о чем ты.

Пати придвинулась ближе, повернулась на бок. Она смотрит на меня в темноте, подумала Тереса. Или вспоминает меня.

– Я думала, что смогу это выдержать, – сказала Пати. – Мы с тобой вместе, вот так. Я думала, у нас получится.

Как странно все это, размышляла Тереса. Лейтенант О’Фаррелл. Та же самая. Как странно, и как далеко, и сколько трупов за спиной на этом пути. Трупов людей, которых мы, живые, убиваем, сами того не желая.

– Никто никого не обманывал… – Сказав это, она поднесла к губам сигарету; огонек ярко разгорелся между пальцами. – Я там же, где была всегда. – Она задержала в легких дым, выдохнула. – Я никогда не хотела…