– Тридцать шесть было два года назад. – Я приподняла ногу и размяла ступню. – Мы выросли.

Эмори тут же подпрыгнула и с улыбкой протянула мне руку, помогая встать. Мы подошли к моему дому, встали между кустами роз и еще каких-то цветов, прижались спинами к стене и взялись за руки.

Мы одновременно шагнули вперед. Потом приставили пятку к носку и шагнули снова. Мы считали вслух.

– Девятнадцать. Двадцать. Двадцать один.

Тут Эмори споткнулась и шлепнулась, так что пришлось вернуться и начать сначала. Мы пошли чуть медленнее и осторожнее. Несколько раз покачнулись, но со счета не сбились.

– Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять.

Эмори пощекотала мой бок, и я со смехом рухнула на траву. Мы снова начали заново.

Когда мы шли по лужайке в третий раз, держась за руки, мы так отчаянно смеялись, что из глаз у нас чуть ли не лились слезы.

И все же получалось у нас куда лучше, чем в первые две попытки. Когда до окна Эмори оставалось совсем немного, мы так сосредоточились, что обе затихли. Я считала шаги про себя.

Тридцать. Тридцать один. Тридцать два.

Эмори крепко стиснула мою руку и выкрикнула:

– Тридцать три!

Мы сделали еще один шаг и хлопнули по стене ее дома.

– Тридцать четыре! – прокричали мы хором.

Я невольно улыбнулась.

Всю жизнь я верила, что ничто не случайно. Все предписано Господом. Жизнь – это созданная Им мозаика из печалей и радостей и всего, что посередине, и каждое событие происходит именно тогда, когда нужно.

Мне казалось, что больше я в это не верю. Всякий наш выбор, удачный или не очень, создает новое ответвление, новый путь, на который мы выходим сами, не подозревая о том, что ждет нас в конце и как все в итоге сложится. Бог не контролирует ход событий. Не контролируем его и мы.

Однако я вспомнила, как Люк приехал к моему дому ровно в тот момент, когда я спустилась в кухню, и о том, как он потом сказал, что это, возможно, не было простым совпадением.

– Забавно, – сказала Эмори, наморщив нос. – Номер Люка на спортивной куртке – тоже тридцать четыре. Разве не странно?