— Та-ак… Ничего не вижу, черт возьми… — Граф, морщась, медленно побрел к крыльцу.

Нагруженную трупами партизан мажару под конвоем вывезли в поле. Жители рыбачьего села Старый Карантин шли позади. Рыдали женщины, плакали дети, кляли казаков, бросали в них камни. Казаки огрызались, грозили стрелять…

Мажара остановилась неподалеку от села, на месте, где были глубокие ямы, откуда прежде выбирали желтую глину. В ямы сбросили партизан. Жители, окружив казаков, рванулись к телам своих отцов, братьев, мужей.

Старуха Слюнько, недавно потерявшая двух сыновей, ползала на коленях, прося пустить ее к трупу своего третьего, последнего сына:

— Да-а-айте проститься… Да-а-айте…

В куче засеченных партизан некоторые еще шевелились, широко раскрывая рты, глотали воздух…

Казаки стреляли вниз, в яму, приканчивая живых.

3

Рано утром по городу разнеслось известие, что пали Старокарантинские каменоломни, что из недоступных нор вытащили тридцать пять задушенных газом партизан. Эта весть для белогвардейского офицерства и городской буржуазии прозвучала как долгожданная радость. И в штабе и в контрразведке повторяли на все лады, что наконец-то найдено средство для ликвидации партизан в подземельях. Сколько было потрачено средств, золота, валюты, всевозможного военного снаряжения, чтобы целое полугодие держать в осаде каменоломни! Сколько умнейших голов работало над созданием проектов, сколько различных комиссий билось в поисках методов изничтожения партизан! Иностранные военные специалисты подавали множество предложений — химических, гидравлических, гидротехнических, созывали объединенное англо-французское совещание инженеров, людей науки, выделяли специальные комиссии, которые заседали бесконечное количество раз…

Генерал Губатов со всем штабом, английскими офицерами и корреспондентами поспешно выехал в Аджимушкай, чтобы присутствовать при разгрузке подземелья от задушенных партизан и жителей-беженцев. Кроме служебной необходимости быть при ликвидации каменоломен, каждому офицеру хотелось взглянуть на страшных подземных людей, о которых за полугодие успели сложиться легенды.

Лебеденко сделался героем дня. Его поздравляли, сулили награды, перед ним заискивали. Генерал Михайлов велел отобрать из разных рот пятьдесят лучших охотников и, выдав им противогазы, приготовить их к спуску в подземелье. Михайлов ожидал, что откликнутся сотни желающих выслужиться — и легко выслужиться, ибо спуск в каменоломни уже не представлял почти никакого риска. Однако охотников оказалось мало. Все колебались. Не верили в безопасность спуска в подземелье, хотя пример Старокарантинских каменоломен безошибочно показывал, что в туннелях не может остаться в живых ни одного человека. И все же сознание очевидной безопасности не могло устранить страха.