В первые брачные дни Инг не помнила о Данге: близость с Эри поглотила ее, вытеснила иные мысли. Однако понемногу отношения Эри и Инг становились спокойнее, трезвее. Освободившись от переполнявшей их страсти, они увидели друг в друге то, чего еще недавно не замечали: Эри любил уединение, а Инг влекло к людям. Она любила шумные вечерние костры, веселые компании молодых женщин и мужчин. О Данге она заговорила не случайно: в селении о нем вспоминали, ему сочувствовали. Он во многом был противоположностью Эри, его привычки совпадали с привычками Инг. Сочувствие Дангу у многих непроизвольно перерастало в недоброжелательность к Эри, тем более что он не очень легко сходился с людьми.

Как молодой зять он обязан был услуживать родственникам жены, особенно женщинам. Эти обязанности тяготили его, он жаждал самостоятельности, которая теперь у него была ограниченна. Ирги и Ильс лучше других понимали его. Они относились к нему неизменно дружески и не придавали значения отдельным его поступкам, которые с точки зрения их сородичей можно было определить как нарушение обычаев. Ведь Эри совсем недавно пришел к Рослым Людям, он только начинал усваивать их законы, зато он был смел, не по летам мудр, у него были искусные руки— кто не пожелал бы себе такого зятя!

Но так думали не все. Многие сородичи Ирги были недовольны новым зятем. Он жил малопонятной для них жизнью, его не всегда можно было увидеть около родового костра, он подолгу оставался в одиночестве на берегу озера и ежедневно бывал в родительской хижине. Такая самостоятельность казалась им оскорбительной, особенно после того, как он изготовил из рогов антилопы два ножа и распорядился ими по своему желанию. Ножи удались на редкость, сам Ирги с удовлетворением рассматривал их. Они были изящны, остры, удобны, рукояти из мамонтовой кости были выполнены в виде стремительно бегущего лося. Один нож Эри подарил Инг, а другой — к радости Уора — Туин.

Родичи Инг не скрывали своего возмущения: зять заботился о своей прежней семье, хотя в течение двух лет не имел на это права!

На берегу Синего озера Эри познал не только великую радость от любви Инг и общения с соплеменниками, но и горечь непонимания, недоброжелательности и зависти. Он не предполагал, что человеческие взаимоотношения могли быть так сложны и противоречивы. Он невольно начал думать о Данге, смело осудившем старый обычай. Данг вел себя достойно воина, и Эри теперь жалел, что Данг покинул племя. Но Данга понять было проще, чем себя самого.

Странные чувства зарождались в Эри. Ему казалось, что он что-то утрачивал в себе, что лучшие дни в его жизни навсегда миновали. Они были связаны с его семьей. Рядом с отцом, матерью, братьями и сестрами ему хотелось, кроме общей работы, делать что-то свое, личное, особенное, и он знал, что был нужен им так же, как и они были нужны ему. А теперь у него исчезало желание что-либо делать. Он решил поговорить об этом с отцом — только ему он мог сказать, что чувствовал в себе.