— Верно, — сказал Плеханов. — И все же без вашего опыта нам не понять сегодняшних общественных сдвигов. Как бы мы этого ни хотели.

— Безусловно, — добавил Аксельрод.

— Считайте, что я ничего не слышал, — сказал Энгельс. — Отношу это на счет вашей воспитанности. — Он достал шахматную доску, повертел ее в руках и положил назад. — Вообще я вам завидую, — сказал, посмотрев на Плеханова и Степняка. — У вас все впереди. Вы наверняка доживете до тех времен, когда революция победит, уничтожит капитализм. По-хорошему завидую вам, друзья. Жалею, что нет здесь Лопатина. Я люблю его, его чрезвычайно ценил Мавр. В таких натурах, как Лопатин, как вы, — будущее вашей страны. Часто, бывало, мы с ним сидели вот здесь и мечтали.

— В одной из своих работ, Фридрих Карлович, вы характеризуете Россию как правомерную преемственницу нового социального переустройства, — сказал Плеханов. — Позвольте спросить: почему? Ведь Россия — самая отсталая в этом экономическом, да и в культурном отношении страна. Есть Франция, Англия с выработанными уже революционными традициями, завоеваниями.

— Для победы революции важны не половинчатые успехи, а решимость пролетариата добиться полной победы, — не задумываясь, будто у него был заготовлен ответ на подобный вопрос, сказал Энгельс. — Вы имеете основание, дорогой друг: Россия сегодня — самая отсталая страна. Это значит, что уровень эксплуатации, гнета в ней значительно сильнее, чем в других странах. Вот в этом и преимущества. Потенциальные силы вашего народа огромны. В его сознании уже давно созрела необходимость замены существующего строя. До сих пор он пробовал делать это стихийно, локально, часто анархистски, ныне же, с приходом в его среду плеяды мудрых и мужественных пропагандистов, с появлением революционного учения Маркса, он поднимается на новую ступень своего духовного развития. Таким образом, вполне возможно, что именно пролетариат России, учитывая опыт и половинчатость прошлых революций, пустит под откос ржавую и надоевшую всем машину самодержавия, перестроит общество по-новому.

— Как скоро это, по вашему мнению, могло бы произойти? — спросил Аксельрод.

— Молодежь всегда нетерпелива, — уклонился от прямого ответа Энгельс. — Поживем — увидим.

В окно влетел ветер, качнул занавески, в саду тяжко вздохнули деревья. Шорлеммер поторопился закрыть форточки.

— Похоже, будет дождь, — сказал он.

— Не пора ли нам? — спросил Плеханов, взглянув на Степняка.

— Никуда сейчас вы не пойдете, — возразил хозяин. — Просто так я вас не отпущу.

— Но уже действительно поздно, Фред, — вмешалась Ленхен. — Встретитесь завтра. Вы же не уезжаете, господа? — обратилась к гостям.