Наконец показались высокие стены, ограждавшие империю Тан.

— Как бы я хотел подняться на стену — лишь бы только броситься вниз! — горько вздохнул Кинжал Закона, впервые за все время утративший привычную бодрость духа и веру в лучшее.

— Если бы у меня была возможность, я, скорее, предпочел бы сокрушить головы наших охранников, чем свою! — с яростью ответил Луч Света, страдающий от сознания своей полной беспомощности.

Насмешки и оскорбления, тычки палками сквозь прутья клеток — вот что ждало их в первой же деревне на китайской территории. В основном так забавлялись местные дети. Для всех вокруг пять заключенных были преступниками, об этом громогласно объявлял глашатай, об этом свидетельствовали их жалкое положение и измученный вид. А обитатели приграничной полосы считали преступниками прежде всего грабителей с большой дороги — самую ненавистную категорию негодяев, угрожавших жизни и имуществу честных граждан. В клетке — значит разбойник и душегуб, только так понимали ситуацию простые крестьяне и горожане.

Убежденный, что наступил решающий поворотный момент в его карьере, низкорослый губернатор Хон Красный решил лично доставить в столицу пойманных нарушителей закона. Наконец ему представился случай предстать перед главным канцлером империи! Не так часто это удавалось одному из ста восьми губернаторов китайских провинций.

Он немедленно изложил причину своего визита секретарю главного канцлера и попросил об аудиенции. Естественно, он перечислил и имена всех задержанных.

— Господин губернатор, да вы сделали нам неожиданный подарок. Вот уже много месяцев по всей империи разыскивают бывшего монаха Большой Колесницы по имени Пять Защит, а также манихея, которого зовут Луч Света, — заявил высокий и тучный канцлер Хэньян трепетавшему перед вельможей коротышке Хону.

— Да пребудет со мной дух учителя Куна![56] Арест этих пяти преступников стал возможен благодаря тому, что их изобличили, — торопливо пробормотал губернатор Турфана, чувствуя, что губы плохо слушаются его, а зубы чуть ли не лязгают от страха. Больше всего он опасался теперь, что его услуги будут приуменьшены и он не получит ожидаемого вознаграждения.

— Объясни-ка мне подробнее, как ты их схватил? — распорядился главный канцлер, откинувшись на огромную шелковую подушку, позволявшую с удобством устроиться в массивном резном кресле.

— Однажды ко мне явился посетитель, индийский монах по имени Радость Учения, он сообщил, что манихеи Турфана незаконно занимаются изготовлением шелка. Сначала я решил, что он лжец, настолько невероятной казалась эта новость. Но монах настаивал, так что я решил проследить за тем, что происходит в Церкви Света. Через несколько дней мои люди наткнулись на здание, где выращивали шелкопряда, и тогда я поставил там трех наблюдателей, чтобы разведать все в подробностях. Постепенно выяснилось, что всем заправляют пять человек, и мы взяли их с поличным, когда они рассматривали образец изготовленного шелка. Поверьте мне, господин, все это было нелегким делом. — Хон Красный выпятил грудь от гордости. Ему понравился собственный рассказ: короткий и впечатляющий.