— Эти камни и тогда были в точности такими, каковы они теперь! — четко и ясно произнесла Жемчужина, чуть сощурившись от того, что знала: вот сейчас она немножко солгала.

У-хоу нежно улыбнулась малышке, чтобы приободрить и поблагодарить ее.

И в этот момент поднялся со своего места Безупречная Пустота. Он поднял руки, призывая всех собравшихся выслушать его слова, а потом заговорил как можно громче:

— Следует всем знать, что эти камни упоминаются в «Сутре Белого Облака», священном тексте, который мне довелось изучать и неоднократно комментировать. Там говорится, что Будда Будущего Майтрейя воплотится в женском телесном обличии и священные камни предскажут его земную судьбу, — провозгласил он, и в ответ в толпе раздались восторженные крики: «У-хоу!»

Настоятель из Лояна решил вмешаться в ситуацию по доброй воле, поскольку уловил возможность присоединиться к успеху императрицы и обрести часть духовного ореола для своей общины, для китайской церкви Большой Колесницы. У-хоу сочла, что этот жест был вдохновлен не иначе как самим Блаженным Буддой.

Толпа пришла в восторг. Имя У-хоу твердили вновь и вновь, многие склонились перед ней в глубоком поклоне, а другие были просто в помешательстве — они тянули руки к чудесной девочке в надежде коснуться хотя бы края ее лазоревого платья.

Зато в рядах высших чиновников, опытных придворных конфуцианцев, царило полное замешательство. Противники У-хоу, окружавшие старого генерала Чжана, единственного, кто осмелился бросить вызов узурпаторше, теперь оцепенели в растерянности. Императрица прибирала власть к рукам, отвоевывая ее у министров и высших бюрократов, а ее популярность в народе неуклонно росла.

Начальник императорского протокола наконец пришел в себя и дал сигнал трубачам возвестить о завершении церемонии, но в это время по толпе прокатилась новая волна возбуждения, сопровождавшаяся шумом, исходившим от монахов-буддистов.

Гао-цзун все это время совершенно игнорировал происходящее, по-прежнему мечтая лишь о том, как бы поскорее вернуться в Чанъань, к своей бесценной Нефритовой Луне. А потому на очередную задержку отреагировал лишь гримасой досады.

И вдруг раздался голос — на ломаном китайском кто-то прокричал:

— Хочу говорить с императором! Хочу говорить с императором! Важно!

Стражники мгновенно схватили провокатора, который мог вызвать беспорядки в толпе, окончательно нарушив существовавший со времен династии Чжоу ритуал Праздника Весны, однако У-хоу остановила их:

— Отпустите этого человека, возможно, ему есть что сказать императору Китая.