Мои мысли устремлены к звездам. Стены комнаты покрываются серебряной изморозью. Меня захлестывает волна наслаждения. Свободного от всего. Словно какая-то часть меня уже принадлежит любовнику, который извергается в мое чрево. То, о чем он просит, не так уж сложно для «воздушной» женщины вроде меня. Мне достаточно будет еще и еще любить Илиана все последующие дни, а потом укрыться где-нибудь далеко, на несколько месяцев. Чтобы родить ему ребенка. И расстаться, уйти безвозвратно. Навсегда.
Илиан налег на меня всем телом. Сейчас он настолько же тяжел, насколько я невесома. Словно я уже избавилась от гнета своей ответственности. Мы долго лежим молча. И мне вдруг становится страшно: что, если Илиан отступит? Что, если он от всего откажется, пожалеет о содеянном? Теперь уже настаиваю я:
– Я подарю тебе ребенка, Илиан. Обещаю. Самого красивого на свете. А потом мы больше никогда не увидимся. Никогда не будем подавать друг другу вестей. Иначе это будет слишком больно. Слишком жестоко для нас обоих. Слишком жестоко для него.
– Для нее, – шепчет Илиан.
И я улыбаюсь. Я чувствую, что переживаю самый прекрасный миг моей жизни. Волшебный вечер, после которого начнется бесконечное отчаяние.
– Ты уверен, что будет девочка?
Илиан тоже улыбается. Я обожаю морщинки, которые собираются в уголках его глаз.
– Уверен! Я сказал неправду: мне хочется, чтобы ты мне оставила много себя, а не чуточку.
Он пристально, неотрывно рассматривает мои глаза, мои волосы, нос и губы, заостренный подбородок. И я понимаю, что он пытается представить себе лицо девочки, которая меня заменит. Которая будет моей копией.
– Много от тебя, – повторяет Илиан. – И немножко от меня.
– Или наоборот: много от тебя и поменьше от меня?
Илиан легонько покусывает меня за ухо.
– Или ничего от нас, но много от моей сибирской бабки, которая была горбатой бородатой карлицей.
Я хохочу. А Илиан уже снова твердеет во мне.
– Ты знаешь, как назовешь ее?
Он кивает:
– Да… О да… Она будет носить имя нашей первой встречи.