— Дождысь мэня, Ванья, — попросил он Нерехтина.

— Дождусь, Хамзат, — спокойно пообещал Иван Диодорыч.

12

12

Едва только ветви деревьев закрыли протоку и пароход, Роман достал из кармана кителя браунинг. Без свидетелей можно было и не стесняться.

— При попытке к бегству я вас просто застрелю, — предупредил он.

Мамедов шёл чуть впереди и даже не оглянулся:

— А я нэ побэгу.

Горецкий ему надоел. Этот выскочка оказался исключительно цепким, упорным, изобретательным. С ним пора было покончить.

Зарастающий просёлок превратился в двойную тропу, поджатую с обеих сторон молодыми осинами, вербами и цветущими черёмухами; в шевелящейся под ветерком чаще порой с шумом вспархивали птицы; солнце, просеянное сквозь листву, рассыпалось в прозрачно-зелёной тени лоскутами радостного жёлтого сияния. Бурые колеи, набухшие почвенной водой, спотыкались на скользких корнях, а порою проваливались в мягкую, податливую землю.

— Гдэ гарантыя, что вы нэ застрэлытэ мэня, когда я отдам докумэнты? — спросил Хамзат Хадиевич.

Он знал, что Горецкий всё равно постарается его убить. Это Мамедова не пугало. Ему было интересно, что скажет Горецкий. Что солжёт. — Гарантии нет, но лично вы мне не нужны. Я могу и отпустить вас.

— Бэз мэня Ванья нэ стронэтся с мэста.

Горецкий пренебрежительно хмыкнул:

— На промысле полным-полно отступающих солдат. Многие пожелают плыть в Николо-Берёзовку на пароходе, а не тащиться пешком через леса. Под моим командованием они принудят Нерехтина силой оружия.

— А ждать «Кэнт» у вас уже нэт нэобходымосты?

— Ни малейшей. Выше устья Белой вся Кама под контролем флотилии Смирнова. Вы же сами, наверное, видели её суда в Николо-Берёзовке. Так что на прогоне до Перми я обойдусь и без охраны.

В других обстоятельствах Хамзат Хадиевич восхитился бы умением Горецкого использовать сложившееся положение.

— Надэюс, чьто убыйство эщё нэ вошло у вас в прывычку.

Мамедов сказал это, чтобы Горецкий поверил, будто контролирует врага.