6 февраля
6 февраля
Жо – остров Груа
Идем домой все вместе, примеряясь к шагам Сары. Я только что – запоздало – сделался отцом. Альбена на кухне играет с девочками в «Монополию». Вот она ставит на Рю де ла Пэ красный отель и смотрит на Сириана, а он кивает и объявляет:
– Мы с Альбеной хотим сообщить вам новость. Я вздрагиваю. Они решили развестись? Они ждут ребенка?
– Мы решили купить дом на Груа. Чтобы приезжать сюда на выходные и каникулы, быть рядом с тобой и Помм, но не обременять тебя, папа.
Помм улыбается до ушей и становится очень похожа на Пакмана[146], а я говорю, обращаясь к своему засранцу-сынку:
– Издеваешься?
– Мы думали, ты будешь рад…
– Мой дом недостаточно хорош для вас? – Видела бы ты его рожу, моя бализки! Усмехаюсь: – Да я шучу, Сириан. Не одна же твоя мама имеет право на неудачные шутки, правда? Замечательная новость. Прошу тебя только вот о чем: катайся по острову на другой машине, не на своем танке, это можно?
Сириан соглашается. Открывается входная дверь. Мы все дома, кто же там?
– У нас к ужину гостья, – объясняет Альбена и ставит еще один прибор.
Входит Маэль и садится за стол так, будто это в порядке вещей. Сириан явно был не в курсе, стоит обалдевший.
– Лучше бы тебе сейчас наедаться впрок, Шарлотта, – говорит с угрозой в голосе Альбена, – потому что, предупреждаю, вернешься в школу – будешь есть в столовой.
Шарлотта переглядывается с Помм, они прекрасно понимают друг дружку. А я вспоминаю последнюю музыкальную пьесу, которую мы с тобой слушали вместе в пансионате, – «За мечтой» Габриэля Форе в исполнении Ио Ио Ма. И думаю: даже еда из школьной столовой лучше твоей стряпни, любимая.
Лу – там, куда попадают после
Ну и забавным он получился, этот момент чистой радости на нашей кухне сегодня вечером. И таким же нескончаемым, как нота на саксофоне, которую тянут столько, на сколько хватит дыхания, и таким же сильным и могучим, как прилив в равноденствие. Могу теперь перевести дух и успокоиться. Вы больше не одиноки. У меня есть наше прошлое, чтобы грезить и вспоминать, и музыка невероятной красоты, чтобы витать в облаках. Потому что там, где я теперь, тишина наконец уступила место нотам.