«Ну, например, вчера мы от души посмеялись над герром Гитлером, – могла бы ответить ему Озла. – Похоже, он отказался от мысли, что высадка союзников состоится во Франции. Он думает, что это произойдет в Норвегии, – правда, смешно, Филипп? Если даже бывшим дебютанткам понятно, что союзникам не пробиться через штормящее Северное море, а затем не взобраться по скалистым берегам на сушу, то, казалось бы, уж верховный предводитель Рейха, задуманного на тысячу лет, должен дотумкать до такого. Но он ни о чем не догадался, и теперь над ним заходится от смеха полный корпус женщин. Вот примерно так прошла моя неделя. Правда, забавно?»

– Да как обычно, ничего интересного! – Озла сжала руку Филиппа. – А вот тебе, похоже, есть что рассказать, если верить твоему дружку Дэвиду. Он мне позвонил после Рождества и сообщил, что бедняжка Лилибет втюрилась в тебя по уши. Надеюсь, ты не разбил сердце нашей принцессы. – Она постаралась говорить тепло и иронично, ожидая, что и он посмеется в ответ.

Но Филипп не рассмеялся, а лишь взглянул на нее.

– Да, я все думал, дошли ли до тебя слухи, – произнес он уже с совсем другим выражением на лице.

– А у них есть основания?

– Нет. Оснований нет.

– Тогда что же?.. – Озла не знала, как закончить фразу. Они стояли на перроне и молчали. Сколько раз за эти годы они поджидали здесь друг друга? – Филипп, я не ревную. Хотя, думаю, именно на это и рассчитывал Дэвид – иначе зачем звонить девушке друга и рассказывать ей, что все Рождество напролет с этого самого друга не спускала глаз семнадцатилетняя девчонка в трико?

– Елизавета еще слишком юная. Рано строить для нее матримониальные планы, – отрезал Филипп.

– Матримониальные планы? – Сердце Озлы неприятно застучало. – И кто же их строит?

Пауза.

– Я бы предпочел закрыть эту тему, Оз.

– Да я ведь не пытаюсь лезть в… королевские дела, – проговорила она. – Но ты дал мне вот это, – она дотронулась до его морского значка у себя на груди, – и за последние четыре года не раз и не два говорил, что любишь меня. Пусть наши отношения и шли не лучшим образом в последнее время, мне кажется, у меня все же есть право знать, что твое имя возникает в чьих-то матримониальных планах относительно третьего лица.

– Не возникает. Еще слишком рано для такого, – отмахнулся он.

– Какая прелесть. – Значит, что-то там действительно есть, не просто досужие сплетни. Озла медленно выдохнула. – Так что же, мне подождать год-два и снова спросить? Тогда тоже будет слишком рано? Или уже слишком поздно?

– Озла, давай оставим этот разговор. Пойдем поужинаем морским языком и шампанским в «Савое».