– Так ты остаешься здесь? – как-то раз вечером спрашивает Кэролайн у Мэри.

– Да, – отвечает та. – Если я тебе мешаю, то могу перебраться в свободную комнату, но не дальше. Я твоя мать, не так ли?

Но ее заявления о материнстве не радуют дочь. А попытки Мэри заняться домашним хозяйством злят девочку еще больше. Она ходит по дому и ворчит, когда женщина путает чашки, или не закрывает крышкой жестянку с чаем, или оставляет в сахарнице мокрую чайную ложку, или проливает воду на ковер и трет это место ногой, вместо того чтобы взять старую газету или тряпку. В тот день, когда Мэри видит, что Кэролайн моет пол в кухне тряпками, привязанными к шлепанцам, она понимает, что опоздала. Эта девочка принадлежит Пэт. И чувство вины будет удерживать ее здесь.

А у Мэри голова идет кругом от тоски по Лондону. Она думает о своем чемодане под кроватью. Там лежит папка с напечатанной на машинке пьесой – роль, которую она должна выучить. Пантомимы[28] уже должны были закончиться. Потом короткий перерыв, и труппа начнет репетировать «Дядю Ваню». Мэри обещали роль Елены. Она надеялась, что ее еще не заменили другой актрисой.

Однажды, ближе к концу января, Кэролайн вежливо стучит в дверь спальни Мэри.

– Ты спокойно можешь вернуться, – говорит она. – В том смысле, что тебя ведь ждут в Лондоне, верно? И, честно говоря, от тебя тут пользы мало. Я не вижу смысла оставаться. Если хочешь – приезжай, присылай деньги, когда сможешь, но здесь ты только путаешься у меня под ногами.

Правильно ли она запомнила эти слова? Неужели их действительно произнесла четырнадцатилетняя девочка?

– Поедем со мной, – говорит Мэри. – Не оставайся ради того, чтобы ухаживать за дедом. Наградой за это станут лишь слова соседей, какая ты хорошая девочка. Поверь мне, ты прекрасно без всего этого обойдешься.

– Я ему нужна. К тому же этого хотела бы мама.

Тут она была права.

И тогда Мэри совершила ужасную ошибку: она прислушалась к словам горюющей девочки. Нужно было схватить Кэролайн и унести оттуда. А она оставила ее со стариком, с его вставной челюстью в кружке, сгорбленной спиной, артрозными коленями, дрожащими руками, а потом – недержанием мочи и ночными приступами страха. И бедная маленькая Кэролайн чувствовала себя такой виноватой, что безропотно выполняла все, что от нее требовалось. Она ухаживала за своим дедушкой долгих пятнадцать лет.

Глава двадцать девятая

Глава двадцать девятая

Это было похоже на дежавю – она бежала к широким тротуарам и длинным наклонным палисадникам, к отдельно стоящим домам ее прежней жизни. Лужайки были ярко-зелеными, как в книжках с картинками, знакомо пахло землей, влажной и темной после полива. Как только Кейти могла забыть этот запах?