Суетнёв с нетерпением поглядывал на часы. Время шло, солнце поднималось всё выше, всё ослепительнее сверкала вода. Мишени едва заметно проступали в огненном мареве моря. Наводка с каждой минутой становилась труднее. Полковник понимал это и торопился с открытием огня.

– Начинайте, а то люди зря томятся у орудий, – распорядился, наконец, командующий.

Суетнёв подал сигнал к началу стрельбы. Как только в воздухе появилось облачко от выстрела дымным порохом, буксиры потащили за собою щиты-мишени. Внимание всех сосредоточилось на чуть заметных в море мишенях, изображавших неприятельскую эскадру.

Командный пункт Суетнёва был тесен. Никитин, не желая мешать полковнику, вышел из бетонного каземата и расположился неподалеку, сев прямо на траву. Шредер и Холодовский последовали его примеру. Свита почтительно стояла неподалёку.

Батареи передового сектора открыли огонь на предельной дистанции. Но дальность расстояния и плохая видимость мишеней делали точную наводку весьма затруднительной. Командиры батарей не додумались, как Борейко, снабдить наводчиков тёмными очками, и солдаты слепли от нестерпимого блеска воды. Снаряды ложились далеко от мишеней, не причиняя им никакого вреда. Суетнёв нервничал, ругал по телефону Юрковского.

Подполковник в свою очередь распекал командиров батарей, но от этого дело не улучшилось. Невредимые щиты быстро приближались к крепости.

По ходу учения то одно, то другое орудие выходило из строя, огонь батарей слабел с каждой минутой.

Суетнёв ввёл в бой батареи центрального сектора. Загрохотали самые крупные орудия крепости – одиннадцати- и девяти дюймовые пушки и мортиры. Почти всё побережье у крепости заволоклось густыми клубами порохового дыма, в котором поблескивали красноватые огоньки выстрелов.

Никитин с живым интересом следил за ходом стрельбы. Безграничная панорама моря, на ней тёмные силуэта мишеней, морской берег, окутанный сизо-серым дымом, – всё это представляло красивое и в то же время грозное зрелище. Напряжённость стрельбы возрастала с каждой минутой.

– Если бы мы в Артуре подпускали япошек так близко к берегу, то они в пух и прах раскатали бы и береговые батареи, и город, – хмуро заметил Никитин.

Генерал справился, какой батареей командует Борейко, и направил туда свой бинокль. Там шла пристрелка по цели единичными выстрелами. На бруствере виднелась могучая фигура Борейко – командира батареи. Штабс-капитан остановился и поднял руку. Подержал её так несколько секунд и резко опустил. Все десять орудий выстрелили как одно. Тяжёлый грохот залпа прокатился гулким громовым раскатом.