Под ними

Радиоволны следуют за ними, пока не найдут аэроплан, после чего

Ночной воздух загустел от невидимых переговоров, точек и тире, выступов Брайля в атмосфере, сообщений агентам или притворяющимся агентами:

Статика радиостанций, обрывки консервированного смеха, оркестров, новостей.

Кристабель не спит

Трезвый каннибал

Трезвый каннибал

Декабрь 1942

Октябрь тонет в ноябре, ноябрь тонет в декабре. Дни сокращаются. Солнце едва старается. Серое небо опускается на землю, пока под ним не остается только узкий проход. Люди бегают по делам, прижавшись к земле, закутавшись в самих себя. Места для остального осталось немного.

Кристабель ходит по обрывам; холодный ветер треплет полы пальто, а волны внизу разбиваются с ревом. Она вернулась в Дорсет, провести несколько дней в увольнительной, но с трудом выносит дом. Она широким шагом поднимается вдоль побережья по пустынной дороге к Сил-Хэд, спрятав подбородок в шею, засунув руки в карманы: единственная гордая поступь под обвисшим балдахином облака.

От Дигби не было новостей больше двух месяцев, что означает, что он, вероятно, отправился в оккупированную Францию. Письмо от его старшего офицера с уверениями, что все в порядке, так похоже на написанное под копирку, что она уверена в своих подозрениях. Кристабель везде носит с собой мысль о Дигби под прикрытием. От этой мысли она становится молчаливой и напряженной. Она не может к ней привыкнуть. Вместо этого мысль становится все более тревожащей, все более неловкой: вульгарный, ерзающий ребенок, становящийся все тяжелее у нее на руках. Что, если его французский недостаточно хорош? Что, если он доверится не тому человеку? Что, если немцы найдут его, пересекшего линию фронта британского оперативника, – тут ее разум выключается.

Поздний вечер. Свет угас. С моря начинает наносить дождь. Кристабель мельком замечает, как ее китовые кости стоят у края беспокойных вод, как король Кнуд, пытающийся повелевать приливом. Она размашисто идет домой по лужам, удаляется хандрить в свою чердачную крепость.

Ненадолго приходит Бетти, развести слабый огонь и предложить чай, но Кристабель не хочет чая. Она ничего не хочет. Она не может заставить себя даже зажечь лампу. Она переодевается в пижаму и неподвижно лежит в узкой постели, слушая, как дождь колошматит в крышу.

Она говорит себе, что Дигби не завербовали бы, не подходи он этой работе, но она достаточно знакома с армейской жизнью, чтобы знать, что это не всегда так. Перри однажды сказал, что все – вопрос количества. Кристабель смотрит через комнату на пустую постель Флосси, теперь заваленную ее вещмешком и одеждой. Она представляет, как Флосси лежит на раскладной койке в комнатах Земледельческой армии в Дорчестере, как Дигби прячется во французском фермерском доме. Над ними всеми льет как из ведра. Она поворачивает лицо к подушке.